Ангелия. Королевская кровь и сталь.

Глава 7. Невидимые Путы и Зуд ненависти.

Два дня пути слились в одно тягучее марево под палящим солнцем. Пыль, вздымаемая колесами нашей скрипучей повозки, оседала на всем, придавая миру вокруг приглушенные, охристые оттенки. Я сидела, прислонившись к борту, и чувствовал, как жар проникает сквозь тонкую ткань моей туники. Рядом, с невозмутимым спокойствием, восседала моя наставница, Соларис.

Ее имя само по себе звучало как отголосок древности, как шепот забытых легенд. Соларис принадлежала к роду, чьи корни уходили так глубоко в прошлое, что казалось, они питались самой землей, пропитанной кровью и сталью. Ее предки были не просто воинами, они были хранителями искусства владения клинком, мастерами, чьи имена высечены на страницах истории, как символы непобедимости. И именно этому искусству, этому древнему, почти мистическому танцу с металлом, она должна была обучить меня.

Мы остановились в небольшой деревне, примостившейся у самого края Могучего леса. Именно здесь, среди запаха свежескошенной травы и дыма из очагов, мы нашли нашу спутницу – крепкую, с умными глазами лошадку, и простую, но надежную повозку. Деревня меня шокировала, заехав туда, мы видели лишь жалкие лачуги, словно слепленные из глины и соломы. Крыши проваливались, стены облупились, а окна зияли черными дырами. На покосившихся лавочках сидели старики. Их лица, изрезанные морщинами, выражали такую усталость, что казалось, они устали даже дышать. Глаза, тусклые и потухшие, смотрели сквозь нас, словно мы были призраками. По грязной улице бегали дети. Оборванные, чумазые, с огромными, голодными глазами. Они играли в какие-то свои игры, но даже в их смехе слышалась какая-то обреченность. Мужчин и женщин, видно не было, видимо все работали в поле.

– Что леди, не привыкли к таким видам? – голос Аэрона, словно острый осколок льда, пронзил мою задумчивость. Я вздрогнула, вынырнув из мира, где реальность переплеталась с тенями моих мыслей. И первое, что я почувствовала, было острое, почти физическое желание ударить его. За эти два дня, что он появился в моей жизни, этот четырнадцатилетний ученик моей наставницы успел стать настоящим занозой, раздражающим до зубовного скрежета. С первого взгляда стало ясно: мы не понравились друг другу. Наше противостояние каждый раз выходило на новый уровень. Это была не просто детская вражда, а настоящая война, где каждый новый день приносил новые, изощренные методы нападения. Однажды, когда наставница приказала нам обойти реку, и найти место для брода, чтобы перебраться на другую сторону берега, Аэрон, словно из ниоткуда, выскочил из-за кустов. Я даже не успела понять, что происходит, как почувствовала резкий рывок. Его невидимые путы, которые он, казалось, умел плести из самого воздуха, подцепили мою ногу. Я полетела вперед, и с громким всплеском оказалась в холодной, мутной воде. Я стала похожа на какую-то пиявку, вся измазанная в грязи. Аэрон же стоял на берегу, заливаясь смехом, который звучал для меня как издевательский звон колоколов. Я вылезла из воды, дрожа от холода и ярости, и пообещала себе, что он еще пожалеет об этом.

И я сдержала слово. На следующий день, я наловила мелких насекомых, незаметно пробралась к его сумкам, вытащила одежду и с дрожащими от предвкушения пальцами засунула в каждый карман, в каждую складку, по нескольку мелких, противных жучков, паучков, кого-то еще, что я смогла найти в траве. Эффект превзошел все мои ожидания. Целый день Аэрон чесался. Он тер спину о деревья, тер руки о колени, тер ноги о траву. Его лицо было красным от раздражения, а глаза горели злобой. Он не мог понять, что происходит, и это сводило его с ума. Я наблюдала за ним, чувствуя странное, горькое удовлетворение. Это было не совсем то, что я хотела, но это было хоть какое-то возмездие.

А сейчас он сидел напротив меня в повозке, жевал травинку во рту, и снова начинал меня доводить. Наставница лишь закатила глаза, она уже устала разнимать нас, или закрывать нам рты. И просто больше не обращала внимание, на наши мелкие шалости.

–Не привыкла – процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить остатки самообладания. – Просто не нужно прерывать так бесцеремонно мои размышления.

Аэрон хмыкнул, продолжая жевать. –Размышления? Похоже, вы скорее медитировали над тем, как избавиться от меня. Неужели я настолько невыносим?

–Невыносим – это мягко сказано, – парировала я, не в силах сдержать сарказм. –Ты как назойливая муха, которая жужжит прямо над ухом, не давая сосредоточиться.

Он притворно нахмурился. –Муха? О, леди, вы раните мое юное сердце. Я всего лишь пытаюсь развлечь вас в этой утомительной поездке.

–Развлечь? – я скептически приподняла бровь. Твои развлечения заключаются в том, чтобы выводить меня из себя?

–Ну, это хотя бы вызывает у вас какую-то реакцию, – Аэрон пожал плечами. А то вы сидите, как статуя, и кажется, что вы уже умерли.

В этот момент я больше не выдержала. Внутри меня закипело раздражение, смешанное с предвкушением. Я вспомнила строки заклинания которое прочитала в книге, наткнулась на него случайно. Заклинание было необычное, странное, но обещающее поистине впечатляющий эффект. Оно гласило, что при правильном произнесении и направлении силы, оно заставит человека икать и пукать одновременно. Звучало абсурдно, но именно это и привлекло меня. Почувствовав, как в моих венах пробуждается сила. Закрыв глаза на мгновение, сосредоточилась. Я запустила тонкие, невидимые нити силы в Аэрона, направляя их точно к его… ну, скажем так, к его центру тяжести. Про себя, шепотом, я произнесла слова заклинания.

И тут как понеслось.

Аэрон только открыл рот, чтобы продолжить свою тираду, как из его горла вырвалось: –Вы знаете, я… ИК… думаю, что…

Он запнулся, его глаза расширились от удивления. Он попытался снова, но его слова были прерваны новым, неожиданным звуком.

– Что ваши методы, игнорировать меня.. ПУК… совершенно неэффективны!

Лицо Аэрона залилось краской. Он попытался сдержаться, но это было бесполезно. Каждое его слово, каждая попытка что-то сказать, сопровождалась этим нелепым дуэтом звуков.