Ангелия. Королевская кровь и сталь.

Глава 26. Откровения.

Я сидела на кровати, погруженная в рассказ Аэрона. Мягкий свет лампы, приглушенный шторами, создавал уютную атмосферу, контрастирующую с пережитым. После того, как все разошлись, оставив меня наедине с Аэроном и моими мыслями, я наконец-то смогла привести себя в порядок и насладиться вкусной едой. На подносе стояла тарелка с ароматным рагу из дичи, тушеной с травами и корнеплодами, рядом – свежий хрустящий хлеб и кувшин с прохладным ягодным морсом. Каждый кусочек, каждый глоток был настоящим наслаждением после не долгого забвения.

Аэрон поведал, что я пробыла без сознания целых три дня. Эта новость меня поразила, ведь по моим ощущениям, испытание длилось не более двух часов. Я помнила лишь то, что я легла спать, а дальше для меня началось испытание.

– Все наставники сбивались с ног, не зная, как тебе помочь, – продолжил Аэрон, его голос звучал обеспокоенно. – Такое у них в первый раз было. Оказывается, там, где мы были, время течет совершенно иначе. Я очнулся утром, на следующий день, после испытания.

Я кивнула, пытаясь осмыслить услышанное. Три дня… А я чувствовала себя так, будто только что вышла из короткого сна.

– И еще, – добавил он, его глаза блеснули, – получить клинок на первом испытании – большая редкость. Ты справилась блестяще. – Как ты его назвала?

– Его зовут клинок “Небесной Стали”, но я решила называть его просто “Стальной”. Оказывается, это мой предок, представляешь?

Глаза Аэрона расширились в удивлении. Он откинулся на спинку своего резного кресла, в котором сидел, словно отшатнулся от удара.

– Твой… предок? – пробормотал он, словно пробуя слова на вкус. – Клинок… твой предок? Это… это невозможно.

Он потер подбородок, его взгляд метался по комнате, словно ища подтверждение своим сомнениям в старинных гобеленах и пыльных книжных полках.

– “Небесная Сталь”… – прошептал он, скорее себе, чем ей. – Клинки, выкованные из осколка упавшей звезды, наделенный душой… Легенды гласят, что они выбирают своего владельца, а не наоборот. Но чтобы он был предком…

– Это возможно, – вдруг заговорил Леша, спящий где-то в углу комнаты. – В Могучем лесу в свитках было написано, что Стальной не просто воин, а… сущность. Дух, который воплощался в клинке, чтобы защищать свой род. Он мог принимать разные формы, но чаще всего его видели как клинок. И, кажется, он мог передавать свою силу и память своим потомкам. Я… я думаю, что Ангелия действительно его потомок. И он, как бы это странно ни звучало, её предок.

Аэрон слушал, не перебивая, его лицо становилось все более задумчивым. Он медленно кивнул, словно переваривая услышанное.

– Душа клинка… воплощение духа предка. – продолжил Леша. – Это выходит за рамки всего, что я знал о магии и истории. Если это правда, то “Стальной” – это не просто оружие, это живое наследие. И ты, дитя, не просто получила клинок, ты пробудила его. Ты пробудила дух своего предка. – Это открывает совершенно новые горизонты, – проговорил он, его голос стал более уверенным. – Если Стальной действительно дух твоего предка, то он может быть не только защитником, но и учителем. Он может поделиться с тобой знаниями, которые накапливались веками. Он может помочь тебе раскрыть твой истинный потенциал.

Я и Аэрон, сидели неподвижно, открыв рты, и слушая Лешу. В голове не укладывалось, и чтобы хоть немного отвлечься, от этих мыслей, я тут же поинтересовалась, не удержавшись от любопытства: –А каким было испытание духом у тебя, Аэрон?

Аэрон на мгновение задумался, его взгляд стал задумчивым, словно он вновь погрузился в воспоминания.

– Я видел своих родителей, – начал он тихо, – И тот пожар, что унёс их жизни.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как мое сердце сжалось от сочувствия. Я знала, что потеря родителей была для него глубокой раной.

– Я был там снова, – продолжил он, – чувствовал жар, слышал крики, видел, как пламя пожирает наш дом. Я мог только смотреть, беспомощный, как и тогда. Но в этот раз… в этот раз я не был ребенком. Я мог действовать. Я мог попытаться спасти их. Но… это было невозможно. Это было прошлое, которое нельзя изменить.

Он отвел взгляд, и я увидела в его глазах отголоски той боли, которую он пережил вновь.

–Испытание было в том, чтобы принять это, – сказал он наконец, – Принять свою беспомощность перед лицом судьбы, но не сломаться. Принять потерю, но не позволить ей поглотить себя.

Я молчала, давая ему время. Его рассказ был пронзительным, и я понимала, какой силы духа потребовалось, чтобы пройти через такое.

– Но ты справился! – выдохнула я, и в моем голосе звучало не только восхищение, но и облегчение. – Ты смог не сломаться, не потерять себя. Это… это невероятно. Я не знаю, как ты это сделал, но я горжусь тобой. Горжусь тем, что ты есть.

Он поднял на меня глаза, в которых еще плескалась боль, но теперь к ней примешивалась искорка чего-то нового – надежды, может быть, или просто признания. Его губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

– Спасибо, – прошептал он, и это слово, такое простое, но такое весомое, прозвучало для меня как самая важная музыка. – Спасибо, что выслушала. Спасибо, что веришь. Мне это было нужно. Очень нужно.

– Эй, иди ко мне! Сегодня мы нарушим, весь придворный этикет. – я вдруг захихикала, и быстро придумала стишок, чтобы отвлечь Аэрона.

Никто не скажет слова, никто не будет хмурить бровь,

Ведь дружба наша крепче, чем любая королевская любовь!

Мы будем разговаривать, прыгать, и смеяться до утра,

Сегодня наша воля, и наша детская игра!

Аэрон с хохотом скинул себя куртку, верхние штаны, и сапоги, оставшись в тонкой кофточке, и нижних штанах, и запрыгнул ко мне в кровать. Леша лишь покачал головой, но ничего не сказал. Он просто наблюдал за этим вихрем энергии, который ворвался в наши жизни, и ждал, что будет дальше. С Аэроном никогда не было скучно.