Ангелия. Королевская кровь и сталь.

Глава 50. Проснувшееся Сердце.

Лорд Дарион Войс.

Пять дней пролетели в Могучем лесу так, будто их выдохнуло одно-единственное утро и тут же втянуло обратно в ночь. Мы успели сделать главное: укрепить Ангелию, заставить её тело привыкнуть к нагрузкам, а взгляд к ответственности. Соларис настраивала её дыхание и внимание, Магистр Таэлан — разум и терпение. Я — дисциплину. Я делал вид, будто это проще всего. На шестой день они начали собираться. Соларис, как всегда, говорила коротко и точно, словно резала воздух тонкой нитью:

— В королевстве нужно подготовить слухи. Не громкие — верные. Дома, что ещё помнят клятвы. Людей, которые не продадут имя за горсть золота.

Таэлан кивнул, поправляя плащ:

— Не только слухи. Опору. Сеть. Слова без рук — ничто.

И я сказал то, что должен был сказать:

— Мы вернёмся. Поднимем старые связи. Проверим, кто жив, кто верен, кто шатается. И дадим знак тем, кто ждал. Королевская кровь не угасла. Она просто была спрятана… до времени.

Ангелия стояла чуть поодаль. Ветер шевелил её волосы, и в этом движении было что-то слишком человеческое для того титула, который ей предстояло надеть. В её глазах держалась тень тревоги, не от трусости, нет, от понимания: выйти из тени — это не просто шаг. Это — удар в чужие планы. Когда Соларис и Таэлан скрылись между стволами, лес стал тише. Не пустым, наоборот будто он приблизился.

Ангелия подошла ближе:

— Вы тоже уйдёте?

— Ненадолго, — ответил я. — Нужно подготовить почву. Чтобы когда ты появишься… тебя не попытались закопать обратно.

Она нахмурилась, упрямо:

— Я не вещь, чтобы меня закапывали.

Я усмехнулся краем рта:

— Вот именно. Но многим будет выгодно думать иначе.

Она колебалась секунду, а потом произнесла то, чего не ждёшь от девушки, которую учили молчать:

— Наставник… Можно вопрос?

— Можно.

— Почему вы всегда говорите так, будто стоите на стене? Будто вы не рядом, а между. Я знал ответ. И всё же задержал его, как меч в ножнах.

— Потому что так и есть, — сказал я. — Моя работа — стоять между.

Ангелия всмотрелась в меня. В такие моменты она вдруг становилась не ученицей, а… равной. По положению, по силе внутреннего упрямства.

— Тогда… — она чуть запнулась, будто выбирая слова. — Тогда можно мне назвать вас иначе?

Я не сразу понял.

— Иначе?

— Вы просили говорить наставник. Но это… — она пожала плечом. — Это как будто между нами всегда будет приказ. А я… я не хочу всё время чувствовать, что я только задача.

Слова ударили неожиданно точно. Не потому, что они были дерзкими — нет, потому что были честными.

Я вдохнул глубже, чем требовалось.

— Не стоит.

— Почему?

Потому что если ты произнесёшь моё имя так, как произносят его близким, я могу забыть, зачем я здесь, произнёс мысленно, но сказал совсем другое.

Я посмотрел в сторону, где проходили Соларис и Таэлан, хотя их уже не было видно.

— Потому что так безопаснее.

Она подняла подбородок:

— Для кого?

Я вернул взгляд на неё.

— Для нас обоих.

Тишина растянулась. И в ней вдруг стало слышно, как лес живёт, как он шепчет по коре, как перекладывает тени с места на место, как дышит.

Ангелия сделала шаг, совсем маленький:

— Я не боюсь.

Я тихо усмехнулся:

— Пока.

И тут я понял, что спорить бесполезно. Не потому, что она права. А потому, что в ней уже просыпалась королева — та, что не отступает, если выбрала дорогу.

— Хорошо, — сказал я, будто подписывал приказ. — Но только здесь. И только когда мы одни.

Она выдохнула, как будто ей наконец развязали тугой узел.

— Дарион.

Моё имя в её голосе прозвучало слишком… живо. Слишком не по уставу, слишком близко. Я не показал этого, я умею не показывать.

После тренировки мы не сразу вернулись к дому. Ангелия настояла, чтобы ещё раз пройти связку, а я согласился — хотя прекрасно знал, что ей просто не хотелось отпускать день. Лес был тёплым, небо низким и светлым, как будто солнце устало висеть высоко. Мы повторяли движения на поляне: выпад, уход, разворот кисти, защита. Ангелия злилась на себя, когда ошибалась, и каждый раз делала вид, будто злится на меня.

— Вы слишком быстро меняете темп! — бросила она, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— На поле боя никто не спросит, удобно ли тебе, — ответил я. — А если я попрошу… — она прищурилась, — королевским приказом?

— Тогда я подчинюсь и буду страдать молча.

Она рассмеялась — легко, неожиданно. И этот смех сдвинул что-то внутри меня, как если бы камень, лежавший на груди, на мгновение отъехал в сторону.

— Вы умеете шутить, — сказала она, будто поймала меня на преступлении.

— Не рассказывай Наставнице Соларис. Она начнёт подозревать, что я человек.

— А вы не человек? — спросила Ангелия, нарочно невинно.

Я посмотрел на неё строго:

— Я — наставник.

— Ладно, наставник, — она произнесла это подчеркнуто официально, а потом тут же добавила шёпотом: — Дарион.

И снова — это имя. Словно маленький ключ, который она пробует в замке моей выдержки.

Мы пошли дальше, и я заметил слишком поздно: тропа, по которой мы обычно возвращались, исчезла. Не то чтобы её не было. Она была… другой. Деревья стояли иначе, мхи на камнях лежали не так, и воздух будто сменил направление. Лес не любит, когда ему противоречат.

— Мы свернули не туда, — сказала Ангелия, оглядываясь.

Я сделал вид, будто это неважно:

— Вернёмся по следам.

— Я не вижу следов.

Я тоже не видел. Земля была слишком мягкой, будто нарочно сглаживала наши шаги. Ветки не ломались, трава не мнулась, словно лес исправлял себя за нами.

«Подстроил», — мелькнула мысль, и от неё стало холодно. Могучий лес умел быть гостеприимным… и умел задерживать.

Ангелия, вопреки всему, не испугалась. Она подняла найденную палку и начала чертить на земле круги: