Ангелос

Глава 20

По­сле то­го как ца­рю Орой­су рас­кры­лась пре­да­тель­ская сущ­ность соб­ст­вен­но­го млад­ше­го сы­на он при­бы­вал в яро­сти. С пуб­лич­ным су­дом и каз­нью он за­дер­жи­вать­ся не со­би­рал­ся, так как нуж­но бы­ло по­ло­жить ко­нец вся­ким слу­хам и раз­но­род­ным на­строе­ни­ям в вой­ске. В глу­би­не ду­ши Оройс то­ро­пил­ся по­ка­рать сы­на по­то­му, что бо­ял­ся: не­ис­то­вая ярость пра­ви­те­ля ус­ту­пит ме­сто оте­че­ской жа­ло­сти. Все зна­ли, что ес­ли к Ара­ну Оройс от­но­сил­ся как к на­след­ни­ку Ал­бан­ско­го го­су­дар­ст­ва, то Зо­бер был его гор­до­стью. Оройс все­гда вос­хи­щал­ся млад­шим сы­ном, ко­то­рый, по его мне­нию, был са­мым силь­ным, са­мым кра­си­вым и са­мым ум­ным го­су­дар­ст­вен­ным му­жем сре­ди всех пол­ко­вод­цев, что уж го­во­рить о про­стых лю­дях. И вот эта гор­дость за сы­на ока­за­лась рас­топ­та­на са­мим же Зо­бе­ром. Его плоть от пло­ти, кровь от кро­ви, род­ной от­прыск ре­шил по­гу­бить все древ­нее го­су­дар­ст­во, а за­од­но и его пра­ви­те­ля - соб­ст­вен­но­го от­ца. Все эти ду­мы с мол­ние­но­се­ной ско­ро­стью вер­те­лись в го­ло­ве Орой­са, по­это­му пуб­лич­ный суд он на­зна­чил на пол­день сле­дую­ще­го же дня. На са­мом вы­со­ком хол­ме, под са­мое пек­ло ско­ван­ный и по­лу­раз­де­тый бу­дет по­са­жен Зо­бер, а Ка­сис бу­дет пред­се­да­тель­ст­во­вать на этом свое­об­раз­ном су­де. Сам Оройс су­дить не ре­шил­ся, так как всей его не­на­вис­ти не хва­ти­ло бы, что­бы при­го­во­рить соб­ст­вен­но­го сы­на к един­ст­вен­но воз­мож­но­му и все­ми ожи­дае­мо­му на­ка­за­нию - смерт­ной каз­ни. Оройс да­же бо­ял­ся за­ду­мать­ся о том, ка­кой вид каз­ни пред­поч­тут все эти во­ен­ные, не­ко­гда хо­див­шие под на­чаль­ст­вом са­мо­го Зо­бе­ра. Еще пред­стоя­ло уз­нать ос­нов­ных за­го­вор­щи­ков, тех, кто не­по­сред­ст­вен­но по­мо­гал Зо­бе­ру, и чьи­ми ру­ка­ми тво­ри­лись ухищ­рен­ные пре­да­тель­ст­ва. Уж их то Оройс не по­ща­дит и за­ста­вит от­ве­тить всех, кто хоть не­мно­го при­час­тен к это­му гнус­но­му за­го­во­ру. Са­мый близ­кий по­мощ­ник Зо­бе­ра, ко­то­рый не мог быть не при­час­тен к его де­лам, а так­же по­сто­вой, де­жу­рив­ший вче­ра вбли­зи шат­ра ама­зо­нок и до­нес­ший на Кир­на, уже бы­ли по­са­же­ны в гряз­ный ров, ожи­дая сво­ей уча­сти.

Му­жи­ки уже во­всю ра­бо­та­ли и ус­та­нав­ли­ва­ли во­круг хол­ма на­ве­сы. Чуть вы­ше дру­гих долж­ны бы­ли си­деть царь со свои­ми при­бли­жен­ны­ми. Мно­гие при­дут по­гла­зеть на то, что долж­но про­изой­ти се­го­дня днем.

– А что же эти жен­щи­ны, где они-то си­деть бу­дут? - спра­ши­вал один ху­до­ща­вый ра­бот­ник у дру­го­го по­мо­ло­же. Они ус­та­нав­ли­ва­ли цар­ский ша­тер, и по ру­кам со взду­ты­ми ве­на­ми у му­жи­ка ка­тил­ся пот гра­дом.

– Жен­щи­ны, они и есть жен­щи­ны. От­ка­за­лись от то­го, что­бы ви­деть как ко­му-то брю­хо рас­по­рют, да из па­лат­ки сво­ей вон ни ша­гу ни сту­пи­ли.

– Не ду­маю, что эти по­хо­жи на обыч­ных. Они са­ми ко­му хо­чешь брю­хо рас­по­рют. Осо­бен­но та, что по­вы­ше да по­стар­ше. Она да­же сво­ей тол­стой ко­сой ко­го-хо­чешь уда­вит. - и му­жи­ки раз­ра­зи­лись гром­ким гор­тан­ным сме­хом.

К то­му вре­ме­ни, как царь Оройс поя­вил­ся на хол­ме, весь ла­герь со­брал­ся во­круг, и лю­ди с тре­пе­том воз­зри­лись на сво­его пра­ви­те­ля. Один из стол­пов, на ко­то­рый опи­ра­лась его власть, по­шат­нул­ся и ока­зал­ся гре­му­чей зме­ей, со­брав­шей­ся ужа­лить че­ло­ве­ка, под се­нью ко­то­ро­го она жи­ла все это вре­мя.

Все жда­ли, что же бу­дет даль­ше. Царь при­ка­зал при­вес­ти за­клю­чен­но­го, а сам тем вре­ме­нем усел­ся со сво­им ок­ру­же­ни­ем под шат­ром. Оройс дол­жен был при­сут­ст­во­вать на су­де, и ут­вер­дить при­го­вор. Но смот­реть, как каз­нят его сы­на, он не со­би­рал­ся.

Про­шло уже до­воль­но мно­го вре­ме­ни, а вои­ны все не воз­вра­ща­лись. Пе­ре­шеп­ты­ва­ния в тол­пе пе­ре­шли в гром­кий гул. И вот все на­ко­нец уви­де­ли вер­нув­ших­ся вои­нов. Все раз­го­во­ры ми­гом стих­ли, а по­том раз­ра­зи­лись с но­вой си­лой, так как за­клю­чен­но­го ря­дом со страж­ни­ка­ми не бы­ло.

Ца­рю до­ло­жи­ли, что в па­лат­ке Зо­бе­ра не ока­за­лось, а вои­нам, сто­ро­жив­шим его кто-то пе­ре­ре­зал гор­ло. Пу­ты в па­лат­ке бы­ли ра­зо­рва­ны, а конь прин­ца ис­чез вме­сте с ним. Оройс впал в ярость. Зо­бер сбе­жал и кто-то по­мог ему в этом. Не мог же Оройс каз­нить всех и ка­ж­до­го, кто ох­ра­нял в этот день под­сту­пы к ла­ге­рю и кто не по­ме­шал пре­да­те­лю бе­жать. Но уже че­рез не­ко­то­рое вре­мя ста­ло из­вест­но, что два­дцать по­сто­вых бы­ли най­де­ны мерт­вы­ми с пе­ре­ре­зан­ным гор­лом. Бе­да бы­ла еще в том, что по­сто­вые эти бы­ли в че­ты­рех раз­ных на­прав­ле­ни­ях и оп­ре­де­лить, ку­да бе­жал Зо­бер со сво­им со­общ­ни­ка­ми, бы­ло слож­но. В ла­ге­ре раз­го­ре­лась па­ни­ка. Внут­ри их вой­ска бы­ли вра­ги, от кот­рых мож­но ожи­дать все­го, и они дос­та­точ­но силь­ны, что­бы убить по­сто­вых не ос­та­вив ни еди­но­го сле­да.

– Да что тут ду­мать, к рим­ля­нам он бе­жал! - воз­му­щал­ся Ка­сис. - За­чем бы­ло во все сто­ро­ны раз­бра­сы­вать лю­дей?

– По­зволь­те не со­гла­сить­ся. - вме­ша­лась прин­цес­са Фоя. - Все мы ждем, что он на­пра­вит­ся к рим­ля­нам. Не­у­же­ли, зная это, он пой­дет пря­мым пу­тем, а не пред­поч­тет ук­рыть­ся у ко­го-то из со­се­дей.

– Де­воч­ка, - так Ка­сис про­звал прин­цес­су. - у не­го нет вре­ме­ни де­лать та­кие крю­ки. И он не мог да­ле­ко уй­ти. За ним сра­зу же по­сла­на по­го­ня. К то­му же Зо­бер не мо­жет быть уве­рен, что та­ко­му пре­да­те­лю, как он, пре­дос­та­вят убе­жи­ще.

– И сно­ва не со­гла­шусь, при всем мо­ем вос­хи­ще­нии ва­шей лич­но­стью. Мы са­ми толь­ко вче­ра уна­ли, что Зо­бер - пре­да­тель. От­ку­да со­се­дям об этом знать? Раз­ве вы опо­вес­ти­ли их?