Ангельский Крест: Искупление Кровью

Пролог

« Ради великой цели, даже самые горькие жертвы оправданы. Разрушение – лишь первый шаг к новому миропорядку »

Ева

« Разрушение учит нас ценить мир. Но за его уроки часто платят те, кто не выбирал преподавателя »

Дина

Алые пятна ржавчины контрастируют с бурой травой, ощетинившейся обгоревшими стеблями. Пепел, еще теплый от недавних битв, перемешан с осколками стекла и обломками воспоминаний о человеческой жизни: выцветшими фотографиями в рамочках, обломками детских игрушек…

В пригороде Астераля воет ветер в пустых проёмах зданий. Запах гари, железа и озона душит, напоминая о цене этого безмолвия.

Холод осени меркнет перед жаром пожаров – маяков войны, что идёт уже много месяцев между людьми и ангелами. Мир погружается в агонию. Каждый столб дыма – гибель ещё одной души

Где-то над городом, словно надгробные плиты, нависают её девизы, выгравированные на холодных металлических баннерах и небрежно нанесенные на обрывки плакатов: «Не бойся перемен, бойся бездействия!», «Вместе мы построим лучший мир!». Казалось, даже ветер с трудом и опасением поднимает эти лицемерные знамена, где под каждой строчкой, словно печать, стоит одна неизменная подпись – Ева.

***

Девушка поежилась, пытаясь согреться в своем укрытии. Где-то далеко раздался приглушенный взрыв, и она вздрогнула. В последнее время взрывы случались все чаще. Отец должен был вернуться еще час назад.

Дверь распахнулась, и в проеме показалось лицо, исцарапанное грязью и страхом.

— Ангелы! Они нашли нас! – прохрипел Марек. Клок его седых волос прилип ко лбу, а дыхание вырывалось хриплым стоном.

Лея, закутанная в грязное одеяло на полу, быстро вскочила на ноги и замерла, словно статуя. В ушах застучало, а сердце забилось так яростно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Ангелы. Еще несколько месяцев назад одно упоминание о них вызывало благоговейный трепет, теперь же – лишь леденящий ужас. Прежде защитники, теперь – каратели, выжигающие остатки человеческой веры огнем и мечом, уже находили их, и с каждым разом её группа становилась всё меньше. Их осталось всего восемь.

— Нет! Я не брошу вас! – крикнула Лея, упрямо мотая головой, – я не могу… не после Сары, не после… – ее голос сорвался, шепча имена тех, кого они уже потеряли.

— Глупая! У тебя нет шансов против них, – он бросил взгляд к задней двери, – Мы их задержим. Дадим тебе время.

Мужчина положил ладонь на ее щеку и сжал плечо, вглядываясь в зелёные глаза, полные слёз и отчаяния. В этих глазах он видел отражение своей покойной жены, и это лишь добавляло решимости защитить дочь любой ценой. Его рука дрогнула, он улыбнулся, и в этом улыбке было столько горькой теплоты, что Лея запомнит ее на всю жизнь.

В этот момент из коридора вырвалось еще двое мужчин, соратников ее отца. Их лица были перекошены ужасом и болью, а оружие в их дрожащих руках казалось бесполезным перед лицом грядущей угрозы.

— Уходите! Мы их задержим! – выкрикнул один из них, падая на колено, из которого струилась кровь.

— Без меня не задержите, – прорычал Марек, толкнув девушку в противоположном направлении.

Лея посмотрела на отца, в чьих глазах отразилась любовь, граничащая с отчаянием. За его спиной уже слышался грохот приближающихся шагов и металлический звон. Она знала, что это конец.

– Я… Я люблю тебя, папа, – прошептала она, и слезы покатились по ее щекам.

– Я тебя тоже, моя девочка. Беги!

Лея не хотела уходить, не могла оставить отца и друзей на верную смерть, но знала, что спорить бесполезно. Она рванула к двери, не оглядываясь, и побежала, спотыкаясь об обломки. За спиной раздались крики, выстрелы и звон стали ангельского оружия. Каждый звук отдавался в ее сердце острой болью.

Ветер обжигал легкие, словно раскаленный металл. Ноги заплетались, земля уходила из-под них. Она бежала, подгоняемая страхом , пока не почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Лея встала у стены, схватившись за грудь в попытке отдышаться, и тут же замерла, почувствовав леденящее душу ощущение – она не одна.

С опаленными крыльями перед ней опустился ангел. Сияющие доспехи, испачканные сажей, отражали отблески пламени. И пламя это контрастировало с равнодушным взглядом холодных, как осколки льда, глаз.

Лея закричала и попыталась убежать, но ангел был слишком быстр. Он в один момент сократил расстояние между ними и схватил ее за шею, сдавив так сильно, что она почувствовала, как кости хрустят. Лея захрипела и попыталась вырваться, но хватка ангела сжималась на её коже, лишая воздуха. Его лицо исказила злоба, в глазах полыхнуло нечестивое пламя, и Лея почувствовала, как жизнь уходит из неё с каждым мгновением.

В ушах зазвенело, мир сузился до одного — до щемящего в горле запрета дышать. Но тут ее пронзила новая волна боли – не физической, а скорее… резонирующей. Вибрация, идущая откуда-то изнутри, нарастала, словно камертон, настроенный на разрушение. Первый ангел, казалось, тоже её почувствовал – его стальной хват ослаб, в глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу. И тогда Лея увидела.

Не сразу, а сквозь пелену, как будто сквозь рябь в воздухе. Рядом вспыхнул свет. Свет не естественный, не от огня, а какой-то… живой. Он рос, превращаясь в ослепительный шар, из которого, словно из кокона, появился силуэт. Пустошь пронзил шум, похожий на секундный взмах сотен крыльев, и свет погас, оставив после себя лишь фигуру ангела, стоявшего на руинах.