Английский чай и богословие

Английский чай и богословие

Говорят, хочешь поссориться с человеком - заговори с ним о религии. Нет, я ни с кем о религии не разговаривал, но ссору-таки спровоцировал.

Вечером в пятницу лондонский воздух особенный. Я не имею в виду запахи, витающие вокруг: табака, травы, бензина и дорогих духов. Конечно, выйдя из метро на Оксфорд Серкус я их унюхал, но не это главное. С первым вдохом этого свежего, относительно духоты тьюба, воздуха я почувствовал, как кровь забурлила по трубам моих прекрасных вен. Я четко отметил изменение настроения в самую лучшую из существующих сторон. Настоящая, горячая жизнь прошла дрожью по моему телу и ударила в затылок. Я глупо заулыбался. Вполне себе приход, и всего лишь от воздуха. А меня еще спрашивают, что ты забыл в этом Лондоне, в этом дурдоме. Или Вавилоне, как говорят растаманы.

Я так и пошел по улице, с глупой улыбкой на лице. А шел я по Риждент Стрит, через сверкающий афишами Пиккадилли Серкус, в сторону Лестер Сквер, где меня должны были ждать друзья.

Кэбы весело бибикали, автобусы пыхтели, пытаясь вырулить из вечерней пробки, из чайных магазинов пахло ванилью.

Лестер Сквер также оказался наводнен лондонцами и гостями столицы, как и Оксфорд Серкус. Только здесь они были беззаботнее и пьянее.
- А чего ты один? – спросил я залипшего в телефон Криса.
- Тот же вопрос. – ответил он ехидно.
- Ну, я написал всем, но никто не соблазнился. – развел я руками.
- Тот же ответ. – подвел черту Крис.

Мы зашли в ближайший паб, разогнаться. Взяли по пинте Кэмдена. Я принялся рассматривать потолок, оклеенный красными с золотыми цветами обоями и пересеченный толстыми деревянными балками.

- Балки настоящие, несущие, деревянные, – заключил я, - а дом точно реставрировался. Странно, что их не заменили на ЖБ или металл. Потом бы одели в короб...
- Могли на новое дерево заменить, - предположил Крис, — это же Англия.
- Вариант, за это и выпьем.

Под строительные разговоры мы выпили одну пинту, потом, другую. А, когда взяли по третей, зазвенел колокольчик бармена, знаменующий, что, через пятнадцать минут паб закрывается.
- Блин, они что, в десять закругляются уже? – негодовал Крис. – Суббота же!
- Ну, пошли в другой паб… - я сделал нарочито безразличное лицо.
- Не, пошли в клуб. – предложил Крис. - Но сначала пожрем. Я умираю с голоду. - Все это он произнес с такой решительностью, что я только промямли что-то вроде «градус сбивать…» и повиновался.

Мы дошли до ближайшего Бургер Кинга и встали в очередь. В очереди случилось знакомство с англичанкой, симпатичной блондинкой. Естественно, пьяной в дымину.

Мы рассказали ей откуда приехали, чего делаем и прочие глупости, подходящие для small talk. Она очень сожалела, что не знает никакого языка, кроме английского, и что у нее нет мотивации учить языки, а она так хотела бы говорить на иностранном.

Получив заказ и усевшись, мы с Крисом обнаружили, что сидим рядом с нашей новой знакомой. Она была с подругами, такими же милыми пьяными созданиями. По другую сторону нашего стола сидели два парня, англика, тоже пьяных и раскрасневшихся.

Парней удивил тот факт, что я взял чай, а не колу. Они пристали ко мне с вопросами. Я ответил, что пива не было, а колу я не люблю.

Наша пьяная знакомая, обратилась к парням через наш стол. Она затараторила так, что я уловил только, что она говорила о моем чае, сильно матерясь. «…for fucking Jesus Crist!» - выпалила девушка в конце своей тирады.
- Не трогай Христа, - серьезно сказал один из парней, поглаживая короткую бороду, - скоро Рождество!
- Успокойся, ему плевать. – отмахнулась наша знакомая.
- Нельзя так относиться к Христу! – не унимался парень.
- Да ладно тебе… – на отвали проговорила девушка.
- Ты что, католичка? – бородач повернулся к ней всем торсом.
- Да! – гордо ответила та. Ее подруги молчали. Молчал и другой англик, без бороды. Умолкли и мы с Крисом, жуя картошку и удивленно глядя друг на друга.
- Это у вас, у католиков, так принято относиться к Христу? А ну скажи символ веры, если ты католичка! – наступал парень. Девушка начала: «Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли…» и сразу же сбилась.
- Да ты даже самых основ не знаешь, да какая ты католичка! Молчи! – тыкал в нее пальцем парень, перегнувшись через наш с Крисом стол.
- А ты англиканец, что ли? – вскочила на ноги девушка.
- Я - да. – тоже не без гордости ответил парень и тоже вскочил на ноги.
- Англиканец! Тогда твори молитву! Отче наш! Давай! – перехватила тактическую инициативу католичка. Парень задумался на пару секунд и начал: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое…» - он запнутся.
- Ааа! Даже самой простой молитвы не знаешь и что-то мне говоришь! Завали хлебало! – торжествовала девушка.
- Это ты заткнись, богохульница! – кричал англиканец.
- Да пошел ты! – отвечала та.

Посетители оборачивались и пялились на этот теологический спор. Мы с Крисом тихо оседали, не зная, что делать. Крис даже пригнул голову, так как взаимная богословская риторика, брызги слюны и тычки пальцами летали прямо над ним.

Дело попахивало дракой. Но тут подруги встали и, оттолкнув парня-англиканца, схватили свою пьяную католичку и потащили к выходу.

«Дура!» «Козел!» раздавалось по Бургер Кингу пока за девушками не захлопнулась дверь.

Немного оправившись от увиденного, я спросил парня, что это было?
- Это все твой чай виноват, – отдуваясь, отвечал англик-бородач.
- Да, не надо брать чай в Бургер Кинге, да еще и ночью! – прибавил другой.
- Ооокееей, - протянул я неуверенно.

Вдруг очнулся Крис, находившийся все это время в состоянии, близком к коматозному.

- Ну почему поляки всегда находятся на перекрестье огня – он грустно улыбнулся.
- Ты как поляк должен был защищать католическую веру, - шутил я. – Ладно, пошли в клуб, в Хайподром пошли, посмотрим, как играют.