Английское лето

семья провожает героиню в самостоятельное путешествие

Моя мама - фотограф. Она любит обращать мое внимание на разное:

- Посмотри, какой силуэт у дерева. Береза - очень скучная. Ты только посмотри, как она выглядит. То ли дело - дуб, - Или, - обрати внимание, какие странные окна, и как они случайно расположены на этой стене. Ух ты, какие каблуки у девушки, - это называется - внимание к деталям. Раньше я пропускала мимо ушей ее замечания. Мотнешь головой, и от тебя сразу отстанут. Но в последнее время, мне и самой нравится разглядывать все вокруг себя.

Слева сидит грустный блондин, лет двадцати, снимающий на айфон юного мальчика за ноутбуком у другой стенки. Юный мальчик за ноутбуком весь извертелся, что-то пишет. Наверное роман. Про свою жизнь. Муки творчества в четыре утра в Шереметьево. Грустный блондин снимает, почти не скрываясь, юный мальчик не видит никого. Сейчас грустный блондин выложит это видео в инстаграмм, получит сто лайков и будет гордиться собой. Юный мальчик допишет пять страниц и тоже будет гордиться собой. Почему пять? Не знаю. Мне просто кажется, что пять. Я думаю, в Англии я тоже буду писать дневник. Блокнот у меня есть. Ручку попрошу у вожатых.

Мы только что спасли одного иностранца. Мы вечно чистим водостоки и спасаем кого-нибудь. Ну хорошо, водостоки в Турции мы чистили вместе с мамой. По турецкой деревне, где мы жили, проходят такие специальные желоба для воды. Мы в них еще мочим кепки, по дороге на море, чтобы жарко не было. Как-то идем мимо, а вода из водостока льется на землю. Мама решила, что нужно обязательно что-то сделать. Взяла палку, пыталась расчистить решетку. Это потом оказалось, что в некоторых местах водостоков есть решетка. Чего там только не было - от листвы, до гнилых лимонов. Зато вода потом вернулась в свое русло. Когда мы вытащили все гнилые лимоны, которые застряли в решетке.

Иностранец, юный блондин, отчаянно пытается самостоятельно зарегистрироваться на электронной стойке. Он только что стоял перед нами на стойку регистрации. К нему подошел русский, спросил, на какой рейс он стоит. Юноша помахал у него перед носом своим паспортом. Своим французским паспортом. Ничего не сказал. Но мы же тогда не знали, что он - иностранец. Выглядит как выглядим мы. Вид у него растерянный. Он уже сходил к девушке у стойки, и она отправила его самостоятельно регистрироваться. С регистрацией у него проблемы. Мы останавливаемся возле него.

- Ой, это - французский, - мама говорит ему по-английски, глядя на экран - ты не смог найти, где английский? - с участием в голосе.

- Просто я - француз, - отвечает он маме, улыбаясь. Кто бы мог подумать, что кроме англичан существуют еще и французы?

Он летит в Питер и никак не может понять, что написано в распечатке, какой у него номер самолета. Коллективным разумом за пару минут родители решают, где тот самый номер и он получает заветный билет. Его даже сразу как-то отпускает. Лицо меняется. Перестает быть таким напряженным. Он забывает нам сказать - спасибо. В четыре утра быть вежливым - непозволительная роскошь. Я понимаю, как это. Стоишь в чужой стране, пытаясь зарегистрироваться, ничего не получается. Никто вокруг не говорит ни по-французски, ни по-английски. Что делать, непонятно.

- Ну что это такое, ну почему все русские такие мрачные? - говорю я, пытаясь улыбаться в столь ранний час.

- Может тебе пора уже перестать концентрироваться на недостатках, - отвечает мне папа, кидая в мамину сторону укоризненный взгляд:

- Это все ты, - говорит он маме. Он считает, что не стоит при ребенке, то есть при мне, объяснять, сколько в нашей стране разных проблем, недостатков и всяких плохих вещей. Он считает, что нужно видеть только положительное во всем.

Мама говорит тихо папе, я пошла читать рекламное объявление:

- Какая у нас уже девочка большая. Такой тощий , ладный, модельный подросток, уже почти с меня ростом. Тебе нравится наша девочка?

Папа только улыбается. Я похожа на папу. Папа похож на свою маму. Так что я похожа на папу и на бабушку. У нас абсолютно одинаковые черные глаза. Кто-то может сказать, что черных глаз не бывает. Ему надо посмотреть в мои глаза. Тогда он возьмет свои слова обратно.

Я сегодня в нелепых серфинговых мальчишеских штанах по колено, которые мы вчера купили за триста рублей в местном супермаркете. Они фиолетовые с оранжевыми ромбами. Внутри были нижние сетчатые трусы, как это бывает в таких штанах для мальчишек. Мама их просто отрезала. Такие штаны высыхают за минуту. Сверху на мне синяя капюшонка с надписью - I am so cold. Она мне досталась в наследство от Лизы, моей подружки, и очень соответствует данной ситуации . Мне так холодно - раннее утро, да еще и спросонья. Ежусь вся. И сандалии у меня такие пляжные, открытые с дырками.

Мама опять шепчет папе, что я красивый такой, ладный тощий напуганный подросток. И круто одетый в этих дурацких, но очень крутых серфинговых штанах по колено.

Я делаю вид, что не слышу. Если родителям хочется гордиться своим ребенком, зачем им в этом мешать.

Мама моя все время рассказывает мне, что мода - это умение миксовать разные странные-дешевые-дорогие вещи, получая свой неповторимый стиль. Я теперь часто это делаю. Впрочем, в моем классе все считают, что я ужасно одеваюсь. Мне же почему-то кажется, что это они ужасно одеты. Мама говорит:

- Пожми плечом и отойди, если тебе какую-нибудь гадость говорят. Не обращай внимания.

Трудно не обращать внимания, когда говорят гадости. Но я стараюсь.

Я думаю, что у меня в первый раз такое длинное самостоятельное путешествие. Надеюсь, оно будет прекрасным. Хотя мне уже становится страшно. И если честно, не нравится эта идея с лагерем. Маме невозможно противостоять. Если она решила, что мне надо учить английский и в лагерь, приходится ехать. Хотя когда-нибудь я научусь сопротивляться.

Мы уходим из ресторана "Гиппопотам", где нам так и не выдали официанта с гамбургером.

В соседнем кафе быстро жарят картошку, дают коробку с собой и кетчуп сверху, и мы уже несемся передавать меня в руки стюардессе. Папа держит открытую коробку с жаренной картошкой, я так еще и не проснулась, меланхолично вытаскиваю одну за одной, не забывая макать в кетчуп. Мама отдает документы стюардессе.