Английское лето

Голодная и с усами из стаканчиков

Вечером настроение у меня так себе. Отвратительное настроение у меня. Потому что я - голодная, потому что меня заставляли мыть голову, и просто одиноко, потому что вечер и я устала. Абсолютно не с кем поговорить, ко всему прочему. Вокруг говорят только на английском.

Мой отряд мастерит из мусора карнавальные костюмы.

Я хожу кругами, не хочу ничего делать, к тому же никто ни с кем не сотрудничает и мастерит каждый сам себе. Нет, понятно, что мы еще толком друг с другом не познакомились. Как можно работать вместе, если все вокруг чужие.

Вначале всем выдавают одноразовые стаканчики, мусорные пакеты и бечевку. Мне стаканчиков не досталось. Настроение от этого, понятно, не улучшилось.

Я вспоминаю про художку, в которой я уже года четыре занимаюсь, вижу - около вожатых валяется куча ненужных стаканчиков, беру себе два стаканчика, скотч и бечевку, рисую гуашью себе усы, зеркала нет, рисую наугад, делаю уши из этих самых стаканчиков и получается очень круто, круче чем у многих. Я так увлекаюсь, что забываю о всех своих горестях.

Ко мне подходит Либи из нашего отряда и говорит мне:

- О, your face! Its so cool! (твое лицо, это так круто!)- я не понимаю, что такое cool, хорошо это или плохо, но на всякий случай говорю ей спасибо.

Любопытство побеждает. Иду к Лине и спрашивать, что такое cool. Лина говорит мне, что это значит круто. Жизнь налаживается.

Еще оказывается, что у нас в лагере группа русских. Целых двенадцать человек. Они какие-то шумные и глупые. Ведут себя плохо. Лина подозревает, что ее переведут к ним в группу, чтобы она переводила. Лина этого очень боится. Они совсем не понимают по-английски. И не хотят учить английский. Понимаете, эти русские не такие, как мы с Линой. Мало того, что они не говорят по-английски, они еще и не управляемые. Ругаются матом.

Я опять звоню своим родителям, не успеваю рассказать все новости за сегодня, как ко мне подходит вожатый и говорит, что после звонка надо идти чистить зубы и принять душ.

- Мне надо сходить почистить зубы, - говорю я родителям.

Пока я чищу зубы, ко мне подходят другая вожатая с менеджером и просят меня не звонить так часто домой.

Они хотят, чтобы я быстрее учила английский. Они сегодня даже не разрешали встать в пару с испанцами, а каждого ставили в пару с англичанами. Так что теперь придется звонить реже и так, чтобы никто не видел.

Первый раз я в таком странном лагере. Конечно, когда тебе не очень понятно, когда ты не можешь объясниться, когда ты первый день в лагере в чужой стране, когда ты оказываешься в изоляции, потому что сказать ничего не можешь, и никто не собирается тебя так терпеливо, как Уша, слушать, и еще тебе двенадцать лет всего-то, но ты уже ого-го какой взрослый, практически, подросток, но все еще спишь со своей любимой игрушечной мягкой рысью, в первый день в таком лагере ты чувствуешь себя очень странно.

Просыпаюсь ночью, чтобы сходить в туалет. Тихонько слезаю со своего второго этажа, в комнате темнота полнейшая, тащусь к двери сонно, открываю дверь и вот это да, сюрприз, на всю комнату, нет, на весь корпус срабатывает сигнализация. Она орет так, что все просыпаются. Я тут же закрываю дверь и громко говорю:

- Sorry, - и опять открываю дверь. Иду в туалет. На обратном пути, когда я открываю дверь в комнату, она опять начинает орать. В общем, как-только открываешь дверь, срабатывает сигнализация. И что делать, как жить дальше? Ведь ночью иногда очень надо в туалет. Ну и да, вожатые просили ночью никуда не ходить. Опять приходится звонить родителям, рассказывать, что я разбудила весь корпус.