Английское лето

Подоконник круче!

- Может пора уже перестать делиться своими секретиками со всеми подряд? - спрашивает меня мама

— Почему? Я же ничего такого не рассказала. И они не все подряд, они мои друзья.

— Подожди, ты же сама рассказывала, что они тебя дразнят.

— Ну они по-разному. Вчера, к примеру, они мне кричали ночью: «Перестань так громко дышать!» Я им сказала, что тогда я умру, на что они ответили: «Ну тогда перестань двигаться, ты мешаешь нам спать». Я ответила: «Перестаньте», и они перестали.

Это только вот эта самая толстая… ну извини, извини, большая девочка меня всё время пытается обидеть. И ещё у нас в комнате всего четыре тумбочки, а девочек — пять. Мне тумбочки не досталось, поэтому я заняла подоконник. Он мне очень нравится, уютненький такой. Я на него вещи складываю.

И эта большая девочка всё время пытается сложить свои вещи тоже. Говорит: «Ну ладно тебе, я всего на полчаса».

— Предложи ей поменяться: ты ей подоконник, она тебе — тумбочку.

— Не, мне тумбочка не нравится. Подоконник круче.

А ещё, я даже не думала, что я смогу столько всего по-английски рассказывать. Я им теперь по вечерам про свой лагерь рассказываю, они слушают. Когда Уша просил что-нибудь рассказать, я ему говорила: «Я не могу, у меня слов не хватит».

«Тогда расскажи по-русски», — говорил мне Уша. И тогда я ему начинала рассказывать по-русски. Но он достаточно быстро говорил: «Хватит, хватит, я ничего не понимаю».

Девочки — они нормальные, хорошие, просто с особенностями. И вредничают иногда, как все. Ты же помнишь Ушу? Того английского мальчика с котом, который жил в соседнем домике в Турции, когда я ещё совсем не говорила по-английски?

Я поняла: нужно быть покапризнее и понаглее… ну ладно-ладно, ну поувереннее в себе — для комфортной жизни в лагере.

Если тебе что-то не нравится, но ты можешь заставить себя съесть, и они это видят, они скажут: «Ешь, что дают». А если ты не хочешь это есть, а просто идёшь и просишь что-то другое — они не возражают.

Сегодня было такое скучное мероприятие: пока пять человек качаются на качелях, весь отряд сидит, уткнувшись в свои телефоны. Ну я взяла и залезла очень высоко по столбу.

И тут все вожатые вдруг так забеспокоились. А они здесь так тревожатся, боятся, что с тобой что-то случится. «А-а-а, ты высоко залезла, слезай немедленно, упадёшь!»

Они ничего не разрешают без страховки. У них даже маленькие дети на поводках ходят — чтобы не убежали, видимо. Не дают побыть ребёнком, даже на деревья залезать нельзя. Не дают побыть ребёнком, который любит лазать по деревьям.

Они, правда, всё время боятся, что с нами что-то случится.

— Посмотрю я на тебя, когда у тебя будет таких вот двадцать гавриков, часть из которых привыкла залезать очень высоко, — в таких случаях говорит мне мама. Но я точно знаю, что была бы совсем другим вожатым. Не таким занудным.

Ну так вот, я слезла и говорю: «Просто мне очень скучно, и я не знаю, чем себя занять». И тогда наш вожатый начал мне предлагать: «А хочешь, пойдём к озеру и устроим водяную битву?»

И он перечислял и перечислял, и мальчишки подошли. Он говорит: «Ну хорошо, хочешь, пойдём смотреть кино?»

И все мальчишки закричали: «Да, да, пожалуйста!»

И мы все пошли смотреть кино. Не всё ли равно, где разговаривать — сидя в очереди на мероприятие или на уютных диванчиках? Заодно и кино посмотрели.

Впрочем, мне кажется, я его уже смотрела. Про одного молодого человека, который решил достать для своей любимой звезду с неба. Звезда превратилась в девушку, и у него с ней случилась любовь. Ну да, только до конца не досмотрели — позвали обедать.