Ани

Глава 1

Я завела мотор автомобиля. Он заурчал ровно и мягко, как сытый кот. Я размяла шею, покрутила плечами — напряжение чуть спало, будто кто-то снял с меня свои тяжелые руки.

«Нужно заехать к доктору Фергюсон, — подумала я автоматически. — После того, как побываю дома».

Доктор Фергюсон была психотерапевтом. Её кабинет пах лавандой и умными книгами. Там я училась не проваливаться в воспоминания. Но сегодня я собиралась прыгнуть в них с головой.

Я нажала на газ, и деревья за окном слились в зелёную стену, а мысли сплелись в паутину. Дом… Место, где мне столько всего пришлось пережить. Где меня не понимали. Где я была одна, даже, когда сидела за обеденным столом рядом с матерью.

Мне иногда казалось, что меня и вовсе не было.

На светофоре я резко остановилась, потому что перед капотом пролетел грузовик. Я не заметила, как подъехала к перекрестку. Совсем ушла в себя. Руки дрожали. Я сжала руль, досчитала до трех и выдохнула.

Я могла бы развернуться. Уехать прочь, а потом сказать начальству из Корпорации, что это задание — не для меня.

Но они отправили меня одну. Впервые за четыре года. Без сопровождения, без контроля. Это был экзамен. И я не имела права его провалить.

Педаль газа ушла в пол.

***

Дом оказался именно таким, каким я его запомнила. Аккуратный, светлый, с опорными столбами у крыльца. Как с рекламного щита, на котором запечатлена счастливая семья. Только внутри этой семьи никогда не было счастья. Была тишина, как удушливое марево. Были правила, как плеть надзирателя. И вечный запах чистящих средств и дезинфекции, смешанные с ароматом маминых духов.

Я вылезла из машины и минуту стояла, глядя на входную дверь. Я нажала на звонок, и внутри разлилась приятная трель. Шаги. Негромкие, осторожные. Дверь открылась.

На матери был розовый кашемировый свитер, рукава подвёрнуты. Белые брюки. Бежевые балетки. Она выглядела как всегда — безупречно. Этакая «идеальная домохозяйка под пятьдесят» из какой-нибудь рекламы середины XX-го века. Даже в субботу утром. Даже, когда ждала дочь, которую в последнее время почти не видела.

— Привет, мам, — сказала я. Голос прозвучал фальцетом — детский тон включился сам собой, стоило мне взглянуть на родительницу.

— Привет, дорогая.

Она шагнула ко мне, чуть приподняв руки для объятия. Я отшатнулась. Не сейчас.

— Мне нужно подняться в мою комнату.

Она замерла. Посмотрела на мои руки — я держала их по-боевому, в кулаках. Мать вздрогнула и отошла на шаг.

— Ты… — она запнулась. — Тебе велели?

Я кивнула.

Она поджала губы, так типично для нее: «Ты делаешь мне больно, но я не скажу, потому что я хорошая мать».

— Конечно. Конечно.

Она пропустила меня в дом. Даже не попыталась заговорить. Знала, что в такие моменты меня нельзя отвлекать болтовней.

Я поднялась по лестнице. Ступени скрипели так же, как раньше. На предпоследней — глубокий след от ледовых коньков, которые мать купила на мой седьмой день рождения и случайно выронила из коробки прямо на паркет. Кстати, кататься на них я так и не научилась — не было подруг, чтоб веселее было заниматься.

У двери в мою комнату я снова остановилась. Нужно было как следует отдышаться прежде, чем нырнуть в прошлое. Я взялась за ручку, глубоко вдохнула и резко открыла дверь.

И вот она — моя белая комната. Белые стены, белая кровать, белые занавески на окне. Даже рамы — белые. Только паркет светло-серый, как линия горизонта между мечтой и реальностью. Здесь все было чисто. Почти стерильно. И тоже «идеально». Если бы здесь не находился источник Силы, комната была бы похожа на склеп.

Я вошла и прикрыла за собой дверь. Запах — первое, что меня встретило. Здесь немного пахло пылью. Наверное, мать давно сюда не заходила. Решила отгородиться от воспоминаний?

Я подошла к тумбочке. Открыла верхний ящик. Таблетки. В детстве они помогали держать свою боль при себе и никому не докучать. Я повертела оранжевую баночку в руке и убрала обратно. Они уже давно мне не нужны.

Я закрыла ящик и села на кровать, на самый край. Поношенные джинсы — на безупречно белое покрывало. Мне казалось, что я пачкаю эту комнату одним своим присутствием.

Я огляделась.

Стеллажи с книгами. Единственные цветные пятна, хоть и не особо яркие — в основном тоже темно-серые, как паркет. Я встала, подошла к ним. Провела пальцем по корешкам. «Мифы Древней Греции». Конечно же, страна белых зданий и статуй! Даже пытаясь унестись в мыслях подальше отсюда, я все равно окружала себя «бесцветием».

Я поставила книгу назад. И тут же почувствовала жжение в ладонях. Оно пришло резко, как будто я обожгла руки. Я подняла их перед собой. Ладони покраснели. Между пальцами заструился слабый желтоватый свет — Сила проснулась по собственной воле.

Я выставила руки вперед, сканируя комнату. Воздух здесь был плотным. Густым, как арахисовая паста. Я почувствовала, как что-то движется в углу, у окна. Невидимое, но тяжёлое. Оно дышало.

— Выходи, — сказала я негромко, но требовательно.

Тишина. А потом воздух в углу начал закручиваться. Оранжево-красные нити сплелись в фигуру. Сначала это был просто клубок, потом — очертания человека. Но вместо лица была текучая магма.

Фигура заговорила откуда-то из своей сердцевины:

— Ты ее чувствуешь, — сказала она. Низко. И почти с насмешкой. — Значит, не зря тебя выбрали. Дитя Силы номер двадцать пять!

— Назови себя, — потребовала я, пытаясь контролировать голос и не дать тревоге просочиться в него.

— Таурус. Из Двенадцати Хранителей. А ты, должно быть… одна из тех, кто служит Корпорации, словно верные шавки.

— Я сама выбрала с ними работать!

— Выбрала? — он хмыкнул совсем как человек. — Тебе сказали, что ты выбрала. Это разные вещи, землянка.

Я опустила руки на уровень груди. Жжение усилилось. Сила текла по венам, кровь становилась горячей.

— Что тебе здесь нужно?

Таурус сделал шаг вперед. Пол под ним не издал ни звука.