Ани и воздушные шарики

Глава 8. Домой

Мир завертелся, засвистел в ушах ветер. Сжимая бесполезную верёвочку, Ани упала в мягкую траву. Вскрикнула – всё-таки больно ушиблась – но тут же села. В дрожащих руках держала она бесформенную красную тряпочку, только что бывшую красивым, могучим воздушным шариком.

– Как же так? – прошептала Ани, которая впервые в жизни потеряла друга. – Как же так?!

Виктор остановился над ней, сунув руки в карманы.

– Это ты виновата, – заявил он капризным тоном. – Ведь шарик был моим, я его создал для тебя. А ты отвергла меня, вот он и лопнул. Ани – убийца шарика! – прокричал Виктор в предрассветном полумраке. – Полезай в палатку. Завтра, если будешь себя хорошо вести, возможно, я сделаю для тебя новый шарик.

Ани встала. Попятилась, не сводя глаз с остатков шарика.

– Прекрати вести себя, как ребёнок! – топнул ногой Виктор. – Марш в палатку!

Руки Ани сжались в кулаки, спрятав красные лоскутки. Развернувшись, она бросилась бежать. Вслед ей летел хохот Виктора:

– Куда ты, глупая? Это мой остров, здесь не убежать от меня. Ни один шар не подлетит к нему даже близко.

Ани бежала, и ветер срывал с её щёк слезинки, бросал их назад. Там, где они падали, из земли выбивались струйки горячей лавы и текли, прокладывая себе дороги по земле и в траве.

Ани пробежала фруктовый сад, и деревья вспыхнули за её спиной. Задымились кукурузные, пшеничные и картофельные поля, загудела охваченная пламенем мельница.

– Вернись! – звенел голос Виктора. – Посмотри, что ты делаешь с моим островом, бессердечная девчонка!

Но Ани бежала всё быстрее. Какое ей было дело до этого выдуманного острова, когда шарик – настоящий шарик! – погиб!

Вот уже виден край острова. Земля под ногами стала чёрной, затряслась, покрываясь сеткой алых трещин.

– Мама!!! – завопила Ани.

«Я здесь, родная, – будто наяву услышала она мамин голос. – Ничего не бойся!»

Внутри сделалось так тепло, так хорошо, что Ани улыбнулась сквозь слёзы.

И, добежав до края, прыгнула в тёмно-синее небо.

***

Снова мир завертелся, снова засвистел ветер в ушах, а сердце замерло. Но вот ноги ударились о землю. Не устояв, Ани покатилась в траве. А рядом журчал ручей – такой родной, такой хороший!

– Тяжело! – сказал мамин голос. – Ох, Анетта, сколько ж ты успела набедокурить?

Ани встала. Она действительно была на своём острове. Здесь вовсю светило солнце. А мама стояла у края, сжимая в руках штурвал. На голове у мамы была капитанская фуражка, и ветер трепал её ленты.

Остров кренился, несмотря на мамины усилия держать его ровно.

– Она моя! – торжествующе кричал Виктор. – Ей от меня не спрятаться, не уйти, не спастись!

Остров Виктора, чёрный и плещущий лавой из проснувшегося вулкана, висел рядом. Виктор приплясывал на его краю, грозя кулаками.

Ани подбежала к маме, вцепилась в её руку. Отсюда она видела, что чёрный остров как будто накрыт полупрозрачной тканью, напоминающей занавески на окнах, только тёмной. Это была «ночь» Виктора. А здесь – здесь был яркий день.

– Стыдитесь, молодой человек, – спокойно сказала мама. – Воспитанные люди так себя не ведут.

Когда же мама повернулась к Ани, лицо её сделалось серьёзным, озабоченным.

– Скажи, ты что-нибудь ела на его острове?

Ани помотала головой.

– Пила?

– Нет, мама.

– Умница, дочка. – Мама поцеловала её в лоб, хотя остров наклонился уже так, что они едва не падали, а ручей, недовольно ворча, выливался на лужайку.

– А не взяла ли ты с собой чего-нибудь?

Ани хотела опять помотать головой, но вздрогнула. Рука нырнула в карман и вернулась с грушей. Мама кивнула. Ани размахнулась и что есть силы швырнула грушей в хохочущего Виктора. Попала в лоб. Смех прекратился, а Виктор исчез из виду – упал.

– Ну, это уже было хулиганство, – сказала мама, выпрямляя полегчавший остров.

– Ага, а ты знаешь, какой он вредный?! – воскликнула Ани.

Острова встали вровень, и Ани увидела Виктора. Он сидел на маленькой каменной плитке, которая плыла в море лавы назад и вверх, к жерлу вулкана. Сидел и плакал, закрывая лицо руками.

У Ани дрогнуло сердце.

– Мам… Как же он теперь? Без меня?..

Мама неприлично фыркнула:

– Милая! Если у мальчишки есть силы сделать воздушный шарик, то уж привести в порядок свой остров он и подавно сможет. Вот как перестанет дурака валять и жалеть себя в вулкане…

Виктор встрепенулся.

– Ещё не всё! – закричал он. – Она украла шарик! Ты всё равно никуда не денешься!

– А вот и неправда! – завопила Ани, тряся красным лоскутком на верёвочке. – Свой шарик ты убил, а этот – мой! Шарики предательства не прощают, и тех, кто их заставил предавать – тоже!

С громким криком Виктор скрылся в огнедышащем жерле вулкана. А мама, крутнув штурвалом, развернула остров. Потом она взяла штурвал под мышку, сняла фуражку и пошла к дому. Ани, держа её за руку, топала рядом и пристыженно помалкивала.

– Будешь есть холодную манную кашу, – устало сказала мама. – С комочками.

– Угу, – сказала Ани. – А шарик совсем умер?

Мама посмотрела на красную тряпочку в руках дочери.

– Я думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы сделать собственный шарик.

Но Ани грустно молчала, и мама вздохнула:

– Если ты твёрдо решила, что хочешь сохранить кусочек этого страшного приключения – попробуй. Но починить лопнувший шарик труднее, чем надуть новый.

– Я буду стараться, – пообещала Ани, и на лицо её вернулась улыбка.

На крылечке мама остановилась, обняла и прижала к себе дочь.

– Ну что? Поняла ты, что это очень опасно – летать на воздушных шариках?

– Да, мама, – кивнула Ани, но самую чуточку улыбнулась.

Потому что ещё она поняла, что на шарике можно попасть в приключение. И что мама её не бросит. И ещё, что холодная манная каша с комочками может быть самой вкусной в мире вещью.

***

Мама, как обычно, проснулась до света и тихонько встала. Сегодня она решила не будить дочку - пусть отдохнёт после таких приключений, обойдётся денек без зарядки. Но, раскрыв ставни и затопив печь, она с удивлением обнаружила, что дверь в комнату Ани открыта, а самой её нет.