Аника (черновик)

Глава 14

Аника проснувшись рано утром, как всегда, для верховой езды, сегодня пребывала в нерешительности. Во-первых, она не знала позволит ли ей князь после вчерашнего заниматься верховой ездой, а во-вторых, где ей брать лошадь? В конюшнях для дружинников? Липку? Или в личных княжеских? Астру?
Заметив колебания своей ученицы, Павла утешила ту:
— Иди, не бойся. Не такой князь мелочный, чтоб запретить тебе кататься, лишь потому, что повздорили вы с ним.
— Думаешь? — засомневалась Аника.
— Уверена. Я князя с детства знаю. Иди.
Слова Павлы подняли настроение Анике и она уже более твердым шагом направилась к конюшням.
Но ее ждал сюрприз. Сразу, как вышла она на двор перед княжеским теремом, подбежала к ней Варвара:
— Аника, я сегодня не смогу с тобой заниматься. Посетителей о-о-очень много. Несколько дружинников взяли в помощь княжеской страже. Я вошла в их число.
— Может, я тогда вообще кататься не пойду?
— Почему? Иди. Там Егор с тобой покатается. — заметив неуверенность подруги, Варя переспросила, — Ты чего? Случилось что?
— Нет… Так, по мелочи.
— Тем более пойди, отвлечешься.
Собравшись с духом и мысленно обозвав себя трусихой для стимула, Аника продолжила свой путь. И уже подходя к княжеским конюшням, заметила Астру под седлом, Егора верхом и Кондрата рядом.
— Доброе утро, Аника, — поздоровался Кондрат, но что-то неуловимое изменилось в его интонации, тон его стал, как будто более уважительным и подобострастным.
— Доброе утро, — поздоровался и Егор, улыбнувшись девушке.
— Доброе, — ответила Аника.
Кондрат сообщил:
— Княже сказал, что на кухне нам и сегодня завтрак оставят, так что катайся, пока не наскучит.
“Значит, князь уже был здесь и, несмотря на вчерашнее, не забрал у меня Астру.” — удивилась Аника.
Подойдя к лошади, она заметила принесенную приступку для нее. Взобравшись, она вскочила в седло.
— Поедем на плац? — спросил Егор.
— Да, — кивнула Аника.
На плацу они проехали несколько кругов. Верховая езда давалась Анике все легче. Сегодня, к примеру, она даже не слишком и устала, но даже получила удовольствие от прогулки.
— Может хватит на сегодня? Будем возвращаться? — осведомился Егор.
— Да, давай возвращаться. — согласилась Аника.
И молодые люди поехали к конюшням. Подъезжая, Аника заметила каких-то людей там, но узнать не смогла, слишком далеко. Лишь подъехав ближе, узнала Станиславу и малодушно подумала, а не вернуться ли обратно на плац?
Но Станислава тоже заметила ее, стояла и ждала пока Аника подъедет поближе к конюшням. Повернувшись, она позвала мужчину средних лет, что был с ней:
— Батюшка. Посмотри, это ведь Астра? — видно было, что спросила больше для вида, чем из любопытства.
Боярин Аристов посмотрел на кобылу и девушку в седле, и промолвил:
— Астра. Тебе княже позволил брать одну из своих любимых кобыл?
И пока Аника старалась собраться с мыслями, ей на помощь пришел Кондрат:
— Не обессудь, боярин, Астру надо было выгулять, чтоб не застоялась, а тут и Аника подвернулась. Я и предложил ей прогулку на Астре. Моя здесь вина. Кабы я знал, что ты с дочкой придешь, то, конечно же предложил бы Астру дочери твоей, Станиславе.
— А князь знает? — настаивал боярин Аристов.
— Нет, не знает. — соврал Кондрат.
— Тогда я скажу ему, кто на его лошадях катается.
— Не губи! Ну какая в том разница, кто кобылу выгуляет? — просился Кондрат.
— А вот пусть княже и скажет, есть разница али нет ее?
Кондрату, понятное дело, было все равно, скажет ли боярин про Анику князю, здесь главное было скрыть от Аристовых, что князь к Анике интерес имеет. Не то загрызут девку. Изобразив покаянный вид, Кондрат принес приступку и помог Анике спешиться.
— Аника, — прицепилась Станислава, — а ты почему не просишься у батюшки?
— Не думаю я, что моя просьба что-то изменит. — ответила Аника, желая как можно быстрее убраться с конюшен.
— А может как раз твоя просьба и тронет мое сердце? — посмотрев на девушку маслянными глазами, выдал боярин Аристов.
— Тогда прошу забыть меня и сегодняшнюю нашу встречу. — не задумываясь, отрезала Аника.
— Странная просьба. — произнес Аристов, улыбнувшись, — Но я ее исполню, раз обещал.
Аника слегка поклонилась в знак признательности и постаралась побыстрее уйти с конюшен.
Станислава обратилась к Кондрату:
— А хочу проехаться на Астре.
Кондрат с непроницаемым лицом засунул руку под седло Астры и вытащив, заявил:
— К сожалению, кобыла взмокла, потому тебе сейчас заседлают другую.
Бояре подождали лошадей, а дождавшись сели верхом. Отъехав от конюшен, боярин Аристов осведомился у дочери:
— Князь точно не увлечен этой девицей?
— Точно, батюшка. А что?
— Уж больно хороша. Да еще и не глупая.
— Батюшка, она обычная купчиха. У нее нет, ни манер, ни воспитания, ни вкуса.
“Зато у нее мозги есть” — подумал Аристов, но ответил иначе:
— У него и простолюдинки были.
Станислава покраснела и отвернулась:
— До этого ездила она на Липке, с Варей, дружинницей.
— Уверенна?
— Да, батюшка. И дружит она с Любомиром.
— С Любомиром?
Аристов удивился. С Любомиром он был знаком. Умный, сообразительный парень, но беспризорник. Проницательности того должно хватить, чтобы понять — купеческая дочь не для него.
— Между ними что-то есть?
— Я не знаю, только, то они в библиотеке вместе до темна сидят, то он ее провожает до Павлы, хотя тут везде патруль, могла бы и сама ходить.
— Это ни о чем не говорит. Расскажи о своих успехах, дочка.
— Нет у меня успехов, батюшка.
Борис Аристов посмотрел на дочь и сокрушенно помотал головой, план его все никак не удавался. И было у него только два объяснение такому проигрышу: либо его Станислава совсем не соответствовала вкусам князя, либо у того была другая на примете.
Аника же, прибежав к Павле, быстро переоделась.
— Как успехи? — спросила Павла.
— Сегодня с отцом Станиславы познакомилась. — подосадовала Аника.
— Это нехорошо. Он тебя прямо на Астре верхом видел?
— Да. Кондрат соврал, что я без разрешения князя катаюсь, кобылу выгуливаю.
— Ну, может пронесет. Давай, пока время до завтрака есть, попробуешь в зеркало посмотреть.
— Давай, — согласилась Аника.
Павла достала свое зеркало, положила на стол:
— Садись поудобнее и смотри. Дар у тебя велик, командовать что да как не буду.
Аника посмотрела в зеркало и подумала о Тэссе с Маликом, прошло несколько минут прежде чем поверхность зеркала начала затуманиваться и показала ей сначала мачеху, а потом и брата, играющего с мальчишками. Аника смотрела, пока Павла снова не закрыла зеркало:
— Ты пока недолго смотри. Сначала попривыкни. Видела что?
— То что и хотела. Мачеху и брата.
— Это хорошо. Значит, скорее всего, для видений ты должна быть голодной и взволнованной, но отдохнувшей. А дома когда виденья появлялись?
— Я как-то не задумывалась, но, скорее всего, ты права. Я была голодной и взволнованной.
— Если силы еще есть и ты хочешь, можем не пойти на завтрак, а потренироваться.
— Хочу. — просто ответила Аника.
— Я тогда пойду к Тимофею, скажу пусть нам завтрак оставят. А ты без меня не смотри, а то нормы не знаешь. Потому, как ты говоришь, дар у тебя непостоянный и был. Просто доводила себя до истощения, вот он и не проявлялся, пока силы не восстановишь.
Павла вышла, А Аника надумала попробовать еще, прислушавшись к словам наставницы, решила, что смотреть будет недолго. На этот раз она почему-то вспомнила про Мирона и решила подсмотреть, не нашел ли он себе другую девушку.
Увидела она его в лавке за счетами и отчетами, но Мирон вдруг насторожился и начал озираться по сторонам. Это и заставило Анику прервать свое созерцание. “Не мог же он в самом деле почувствовать, что я наблюдаю за ним?”— растерялась Аника. И сделав небольшой перерыв, подумала об отце. Но зеркало показало князя, Аника не стала прерывать видение, а оно продолжалось, в кабинет к князю вошел Тихон, Аника начала вглядываться в выражение их лиц, стараясь понять о чем они говорят, а видение начало будто втягивать девушку, вот ей уже начало казаться, что не в зеркало смотрит, а рядом с ними в комнате стоит, увидела и Евстигнея за столом, затем начала слышать их разговор, отец просил расторгнуть договор. Затем видение потемнело и пропало, Аника потеряла сознание.
Очнулась она на кровати, Павла держала руки свои на ее голове:
— Ну, вот, глаза открыла. Как ты себя чувствуешь? — и целительница убрала руки.
Аника попыталась ответить, но слова давались с огромным трудом:
— Голова болит и слабость.
— Не смотри больше в зеркало без меня.
— Хорошо. Я там отца видела у князя.
Ответил ей воевода:
— Твой отец записан сегодня на прием, Евстигней говорил. Но попадет не раньше полудня.
— Батюшка просил расторгнуть договор.
— Так ты и слышишь? — удивился Тимофей.
— Это впервый раз.
— Отдыхай, — скомандовал воевода, — Ты, Павла, занимайся ею, я потом к тебе зайду, на лазутчиков посмотрим. Завтрак вам сюда принести?
— Да. Аника слаба, не дойдет до столовой.
Тимофей кивнул и вышел. А Павла продолжила упрекать ученицу:
— Неугомонная ты девка. Через какое время опять видеть сможешь?
— Я не знаю.
— Завтра попробуем. Сегодня уже не смотри.
— Да я сомневаюсь, что у меня и завтра что-то получиться.
— Не вешай нос, я тебя подлечу и травами напою. До вечера восстановишься, но не вздумай эксперементировать. — погрозила пальцем Павла, — а то накажу.
Аника улыбнулась:
— Не буду. А как я на кровати оказалась?
— Так воевода отнес, не я же. Мы вместе пришли, чтоб я посмотрела как там лазутчики. А тут ты, на полу, без чувств. Лежи, не вставай, я отвар тебе приготовлю.
После приготовленного Павлой отвара, Аника почувствовала себя значительно лучше. Голова перестала болеть совсем, вот только осталась небольшая слабость.
— Слабость пройдет, когда поешь, — успокоила ученицу Павла.
После завтрака и правда самочувствие девушки намного улучшилось, слабость и головокружение прошли, Аника решила встать с постели. Павла вначале немного попробовала возражать да поуговаривать ученицу вздремнуть, но ту было не переубедить.
— Ох ты и упертая, — посетовала старая лекарка, — как же ты думаешь с мужем жить?
— А я ему уступать буду, — улыбнулась Аника.
— Ага, вижу я твою покладистость. Оно, конечно, своим умом жить и неплохо, но нужно иногда и к советам умных людей прислушиваться.
— Так я прислушиваюсь.
— Да ты что? И когда же ты в последний раз кого-то слушалась?
— Павла. Я и воеводу слушаюсь, и тебя тоже.
— А, ладно, — махнула рукою лекарка.
— А встала я потому, что батюшка вдруг захочет к нам зайти, так прибраться следует.
— Ну давай, приберемся.