Аника (черновик)

Глава 18

Проснулась Аника отдохнувшей и в добром расположении духа. Даже несмотря на то, что ей снился Мирон. Но снился он ей как-то по-доброму. Страха к нему она не испытывала, скорее наоборот, чувствовала себя защищенной рядом с ним.
Потянувшись и осмотревшись, Аника чуть было не упала с кровати. Было очевидно, что сейчас на уже далеко не утро. Схватившись с кровати, как была в одной рубашке, она выбежала из-за своей шторки и встретилась с Павлой.
— Чего всполошилась? — спросила старая лекарка.
— Время-то какое?
— Обеденное. Я вот только с обеда пришла.
— Как с обеда? Мне же нужно было утром с Ирой и Варей на конюшнях збрую чистить.
— А, так видела я и Варю, и Иру. Спрашивали как ты, говорили, чтоб не волновалась ни о чем, за них там почитай все конюхи сделали, чтоб отдыхала ты и силы восстанавливала. А ты, как я погляжу, отдохнула уже?
— Да, — ответила Аника, неудобно ей было перед подругами, обещала и не пришла.
— Чего смурная? Брось, девчата все понимают, не переживай они не в обиде. Лучше скажи как чувствуешь себя?
— Нормально, кажется. — неуверенно произнесла Аника.
— Голова не болит, не кружится?
— Нет, — уже более твердо ответила девушка.
— Дрожи в теле нет?
— Нет.
— Руки ноги не сводит?
— Да нет, хорошо все.
— Есть хочешь?
— Очень, — с удивлением отметила Аника.
— Так и должно быть, — усмехнулась Павла, — Сейчас пошлю кого, пусть принесут тебе.
— Так я сама на кухню схожу.
— Не надо самой. Иди оденься. — командовала Павла.
Аника вернулась снова за свою шторку. Пересмотрела платья, м-да, нужно было срочно стирать, либо самой, либо нести к тетке Аглае. Выбрала она что почище и надела.
— Аника, — окликнула вернувшись Павла, — обед тебе сейчас принесут, я попросила. Вот поешь и может пойдем к Арсению? Или слаба ты, сегодня отдохнешь?
— Нет, пойдем к Арсению. А потом можно я к Варе сбегаю? Ненадолго?
— Можно, только пиво не пейте. Тебе плохо может быть. Квас можно.
— Хорошо, — кивнула Аника, выйдя к Павле и доплетая косу.
— А еще не посылай Иру рыбу воровать, а то воевода накажет, что некогда будет и бедного Арсения долечить. — посмеялась Павла.
— Это кухня виновата, рыбы пожалели, — оправдывалась Аника.
— Ну теперь-то, для тебя никто ничего жалеть не будет. Воеводу могут обделить, а тебе дадут.
— Из-за чего?
— Из-за того, что целительница. — объяснила Павла.
— Выйду я на крыльцо, свежим воздухом подышу?
— Иди, сегодня на улице хорошо, солнечно, тепло, ветер не сильный. Иди, подыши.
На улице действительно было хорошо. Аника на полную грудь вдохнула весенний воздух. Подумала, что вот сейчас тепло, а придет лето, жара, духота будет. Вспомнила, как дома ходила с Маликом к морю, как с подругами купалась. Захлестнула ее тоска по родному дому, по отцу с Тэссой, по Малику. Даже по подругам.
— Добрый день, Аника. — поздоровалась подошедшая с обедом кухарка.
Чем вырвала Анику из воспоминаний.
— Добрый, — ответила кухарке.
Кухарка поднялась к Анике, так вместе они и вошли в избу. Стряпуха подошла к столу и начала накрывать, ловко расставляя миски.
— Ой, что только что было. — рассказывала она, — пришла на кухню боярыня Станислава, она завтракала, а потом, видать, уснула и обед-то проспала. А тут и князь зашел, узнать носили ли тебе, — посмотрела она на Анику, — обед. Увидел Станиславу и началось. Спрашивает ее, чему научилась за сегодня, та тоже, нет чтоб голову опустить да соврать что-то, говорит, ничему не научилась, потому как только встала.
У Анике при виде еды живот свело и заурчало внутри.
— Ой, — встрепенулась кухарка, — ты садись, ешь. А если вам интересно, я дальше расскажу.
— Расскажи, — милостиво разрешила Павла, — раз язык чешется.
— Ну князя нашего и понесло, — говорила кухарка, пропустив мимо ушей сарказм лекарки, — Ты, спрашивает ее, за все время чему научилась? Сколько перевязок за ночь раненым сделала? Станислава бедная стоит, молчит, только глазами хлопает. Ты, говорит князь, после обеда ко мне придешь, рассказывать будешь, что знаешь, чему обучилась.
— А она сама хотела, чтоб ее вместо воеводы князь спрашивал, — вставила Аника.
— Бойся своих желаний, — рассмеялась Павла, — Ну, говори, что дальше было?
— Она ему отвечает, хорошо, княже. А он ей, и захвати, говорит, свои доклады, что писала. А Станислава возьми да ляпни, что докладов она не писала никаких. Князю как вожжа меж ног попала: ты чем здесь занимаешься, закричал, за что жалованье получаешь? А она давай на попятную, мы вместе с Любомиром писали, промямлила. А княже не успокоился, значит возьмешь все, говорит, что писала с ним и придешь ко мне, я поспрашиваю, а то смотрю, времени у тебя свободного много, да и в голове места свободного с лихвой. Тут на крик воевода пришел. Князь в него вцепился, когда, спрашивает, ты последний раз проверял знания Станиславы? Ну с воеводы, как с гуся вода. Я, отвечает, не лекарь, чтоб судить ее знания, а вот учитель ее Куприян, не жаловался на нее. Теперь еще и Куприяну попадет.
— Поделом. — кивнула Павла, — Князь и так долго терпел.
— А князь не успокоился. Если, говорит твои, Станиславины значит, знания будут недостаточными, то на прачку пойдешь жалование отрабатывать. Тут воевода и вмешался, сегодня, говорит, я Станиславу наказал за неподчинение Павле и мне, она сегодня в комнате своей сама прибраться должна. Качество уборки проверю и доложу. А вечером она идет ухаживать за ранеными. Боюсь, княже, что не успеет она тебе показать свои знания сегодня. Княже смерил его таким, испепеляющим взглядом, но свой опрос отложил, а у Станиславы спросил, почему она сразу не сказала, что сегодня занята уже отработкой наказания у воеводы, или язык ее только что непотребное молоть умеет, а как по делу что сказать, так неспособен?
— Бедная Станислава, — пожалела ту Аника.
— Умом она бедная, — съязвила Павла, — если и вправду полагала, что может безнаказанно тебя грязью поливать.
— А может она расторгнуть контракт? — поинтересовалась Аника.
— Может, — кивнула Павла, — Только это надо прошение князю писать, сроки рассмотрения такого прошения нигде не прописаны. А вот если она не соответствует своей изначальной контрактной должности, то княже имеет право определить контрактника на любое другое место, по своему усмотрению.
— И что же ей теперь делать? — сокрушалась Аника.
— Голову нагнуть, — бросила Павла, — учиться и работать, за ранеными ухаживать. Язык свой за зубами держать, авось княже смилостивиться.