Аника (черновик)

Глава 22

Утром Аника спешила на конную прогулку. Верная Варя ждала ее возле столовой, как и обещала. Но стояла она не одна, вместе с ней ждал Мирон. Он, как показалось Анике, о чем-то договаривался с Варей. Как только Аника подошла, Варя предложила:
— Аника, может ты с Мироном покатаешься сегодня?
— А что так? — совсем не удивилась Аника.
— Потом расскажу. — покосилась на Мирона Варя.
— Ну ладно, — уступила Аника.
Варя, пожелав им приятной прогулки, ушла побыстрее, а Аника посмотрела на Мирона, дабы оценить их вчерашнее столкновение. Увидев довольно обширный кровоподтек с небольшим рассечением, девушка испытала муки совести:
— Мирон, может пойдем к Павле, пусть залечит?
Он улыбнулся:
— А кататься верхом?
— Потом.
— Ну идем, если ты настаиваешь. — согласился Мирон.
Ему было все равно как проводить время, главное - чтоб с ней.
Павла, увидев скулу Мирона, удивилась:
— Где это тебя так угораздило?
Аника, не дожидаясь его объяснений, призналась:
— Это я, вчера, случайно чашкой ударила.
— Ну, раз ты покалечила, так тебе и лечить. — вынесла вердикт Павла, — ты, Мирон не против, чтоб она лечила?
— Не против. — согласился он.
— Садись, — командовала Павла, отодвинув стул, — а ты, Аника, сядь рядом и возьми его за руку.
Сейчас, средь бела дня и будучи абсолютно трезвой, Аника смущалась взять за руку Мирона.
— Ну? — Павла выжидающе подняла брови.
Мирон пожалел девушку и сам взял ее за руку. Аника не могла понять, что случилось, сначала она почувствовала Мирона и его ушиб, вылечила, но потом провалилась глубже и явственно ощутила, что он находиться в опасности, посмотрела в окно, чтобы отвлечься, но в оконном стекле развернулось видение.
Очнулась Аника на кровати, Мирон на стуле сидел рядом:
— Как ты? — спросил он, едва девушка открыла глаза.
Она попробовала что-то сказать, но слова не шли с языка.
— Павла. — позвал Мирон.
Павла подошла с отваром:
— Попробуй выпить. — увидев, что у Аники не получается сесть в постели самостоятельно, Павла обратилась к Мирону, — Посади ее.
Сидя и при помощи Павлы, Аника выпила весь отвар.
— Теперь положи ее, — командовала целительница, — тебе, Аника, нужно научиться самой прерывать видения, не позволяй им так истощать себя.
— Я хотела, — оправдывалась та, — потому и посмотрела в окно, но не получилось.
— Я ж тебе говорила, чтоб ты пробовала часто моргать глазами, этот способ и тебе подходит. Мы ж пробовали.
— Я забыла, — виновато промолвила ученица.
Павла сокрушенно помотала головой.
А Аника позвала:
— Мирон.
Тот подбежал:
— Да.
— Князь хочет тебя послать к южному хану, сосватать принцессу.
— Я знаю.
— Не езди. Хан задумал тебя отравить. А принцессу он уже пообещал выдать за Елока, короля Фризии, чтоб тот согласился воевать на стороне хана. Ее уже собирают в дорогу, она скоро поедет сама на север, к Елоку. Только она не хочет за него замуж. Если ей помочь, украсть ее, можно будет войну предотвратить.
— А не получиться так, что на нас нападет и Елок, чтоб спасти невесту и хан, чтоб отбить дочь?
— Нет. Елок воевать не хочет, даже за невесту. Да и покушение на князя не удалось. Это если приедет она, ему выбора не будет.
— А покушение на князя не удалось?
— Да. Они расчитывали, что князь встретит лазутчиков, а не вышло. Но дружинника этого надо с виду не упускать.
— Понял. Я князю скажу, или сама хочешь?
— Отстаньте от девки. Дело не срочное, пусть отдохнет. Ты есть-то хочешь? — спросила Павла у Аники.
— Не знаю, супчик бы поела.
— Ну-у, для супчика, это час нужен. — протянула Павла, — Может что другое?
— Я бы лучше час подождала.
— Хорошо, сейчас схожу на кухню, скажу чтоб супчик тебе сварили.
— И что, это специально для меня суп варить будут?
— Ну да. — кивнула Павла, — Тебе ж плохо? Ладно, пойду я, а ты, Мирон, как, присмотришь за Аникой?
— Присмотрю. — кивнул довольный Мирон.
Аника хотела сказать, что за ней можно не присматривать, ей уже ощутимо лучше, но встретившись взглядом с Павлой, промолчала.
— Аника, — обратился Мирон, когда Павла ушла, — ты если не хочешь, чтоб я с тобой сидел, скажи.
— Я просто думала, что у тебя могут быть какие-то дела.
— Подождут. — коротко кинул Мирон.
— Мирон, а ты можешь мне дать воды?
— Там еще отвар есть, или простой воды?
— Отвар лучше.
Выпив еще одну кружку отвара, Аника почувствовала, что головная боль начала отступать. “Хорошо, — невольно подумалось ей, — что тут князя нет, тот бы обязательно спросил, может ей плохо от вчерашнего пива, а не от сегодняшнего видения. А Мирон вон ходит за ней как за детём малым, слова не скажет, хотя, наверняка, тоже догадывается о похмелье.” Аника повернулась на бок и начала дремать.

*****
Павла на кухне с порога окликнула старшую кухарку:
— Степанида.
— Ась? — подошла та.
— Ученице моей плохо, супчика ей сварите.
Степанида хитро улыбнулась:
— После вчерашнего, небось?
— Ты меньше языком мели, или мне князю сказать, что отказываешься суп варить?
Степанида вмиг серьезной стала:
— Да кто ж отказывается? Там князю на завтрак суп варили, сейчас Анике отсыпем, отнесем. А тебе что подать? — услужливо предложила.
— Я общий завтрак буду. Принесете.
— Сейчас принесем, — закивала кухарка, — конечно. Павла, спросить-то у тебя можно?
— Ну?
— А правду говорят, что Аника не княжеская любка, а Миронова невеста?
— Так что ты у меня спрашиваешь? Спроси у Мирона, или, лучше, прямо у князя. Так верно правду узнаешь, а не бре́хни разносить будешь.
Степанида поджала губы:
— Фрося, отсыпь с княжеского супа для Аники порцию, и один общий завтрак к Павле отнеси.
— Хорошо, — отозвалась та самая Фрося.
Павле больше нечего было делать на кухне, развернувшись, она отправилась назад, домой к Анике. Но на улице ее задержал Тимофей:
— Павла, что там с Аникой?
— Плохо ей, с видением не справилась.
— Видение важное?
— Важное. Отдохнет девка, сама потом скажет.
— Да, пусть отдыхает. Мирону передай, что князь его спрашивал.
— Передам. — кивнула Павла.
Пока Павла пришла, Аника уже уснула.
— Как тут твоя подопечная? — шепотом спросила у Мирона.
— Еще одну кружку отвара выпила и уснула. Павла, ей когда легче станет?
— К вечеру оклимается, но если ты так переживаешь, можешь как раз после ужина и придти, навестить.
— Думаешь, она будет не против?
— Так откуда ж мне знать? Но думаю, если придешь, не выгонит. И еще, Мирон, я воеводу встретила, он просил передать, что тебя князь искал.
— Тогда, пойду я. Зайду вечером.
Мирон, на выходе, в дверях чуть не столкнулся с Фросей.
— Извини. — буркнул ей на ходу и помчался к князю.
— Чуть не затоптал, — начала жаловаться Фрося.
— Цыц, — зашипела на нее Павла, — кричишь, будто рожаешь.
Фрося виновато замолчала, пройдя к столу начала выставлять принесенную еду. Но Аника уже проснулась, поморгав, она села на кровати. Павла подошла к ней:
— Как ты?
— Уже лучше.
— Ану руки перед собой поставь.
Кисти заметно подрагивали.
— Ничего, — успокоила Павла, — ложку удержишь.
— А что уже суп готов? Это сколько ж я проспала? — удивилась Аника.
— Тебе княжеского дали, готового. — просветила ее Павла.
— Князь просто еще с вечера суп заказал на завтрак, мы потому и варили. — вмешалась Фрося.
Закончив накрывать на стол, она отчиталась:
— Усё.
— Спасибо. — поблагодарила Павла.
— За посудой мне когда придти? Или вы сами принесете?
— Я принесу, Фрося.
Фрося кивнула и отправилась назад, на кухню.
— Мирон ушел? — поинтересовалась Аника.
— Ушел. К князю. Давай поешь, не то остынет.
Павла помогла своей ученице подсесть к столу. Аника принялась за еду, после Павла снова напоила ее отваром:
— Теперь давай помогу лечь. — уложив свою ученицу, принялась корить, — И запомни на будущее: ни пьяной, ни на похмелье, видений не вызывай.
— Так ты ж сама мне сказала?
— Что сказала? Я говорила лечить Мирона, а не нырять в видения, да еще так, что я тебя еле-еле вытащить смогла. Сама-то я тоже с похмелья.
— Оно как-то само получилось.
— И еще, думай что хочешь, но я все равно скажу: такие полные, объемные видения для человека, котрый безразличен, увидеть невозможно.
— Ты намекаешь…
Но Павла перебила:
— Это ты сама думай, а я не намекаю, я прямо говорю. К человеку нужно что-то чувствовать, либо симпатию, либо неприязнь. Ты от Мирона бегала?
— Да. Но я была неправа, я его обвиняла в том, в чем он виноват не был.
— Значит здесь сыграло роль чувство вины.
— Возможно. — согласилась Аника, — а еще мне было его жалко, потому как ударила его вчера чашкой.
— Ну вот, так и получилось, раскаяние плюс желание помочь, почти симпатия. — подвела итог Павла, — Он говорил, что после ужина придет справиться о твоем здоровье, я разрешила. Ты не против?
— Да нет, наверное. — сомневалась девушка, — А вот когда я попаду к Арсению?
— Может, перед ужином и сходим. Главное - ты поняла как в человека смотреть.
— А как там раненые? Вобщем?
— Да хорошо все с ними, на поправку идут. Станислава после княжеской взбучки, так прилежно за Игорем смотрит.
— А что там Станислава, кстати?
— Зачет князю сдала, доклад пишет. За ум взялась. — сжато обрисовала ситуацию Павла, — Ты как, в сон не клонит?
— Нет. Уже нет.
— Хорошо.
— Мне просто скучно. Была бы книжка какая, почитать.
— Ну, — протянула Павла, — книжек у меня нет, могу дать спицы и пряжу, вязать умеешь?
— Умею. — кивнула Аника.
— Ну вот, сейчас найду и вяжи носки, не скучай.
Павла залезла в сундук, выложив зимние вещи, нашла пряжу и спицы.
— Павла, здесь только две спицы.
— Так ты на двух вяжи.
— А я на двух не умею.
— Да что там уметь. Паголенок связала прямым полотном, потом средний клин для верха следка, а дальше со всех сторон набрала петли и связала несколько рядков для пятки, подошвы и мыска. А, забыла сказать, по краям и середине, для пятки и мыска, нужно сокращать петли. Я буду показывать.
Аника принялась за работу.
— Ну вот, — довольно произнесла Павла, — руки делом заняты и голове легче. А я пойду посуду занесу на кухню и к раненым зайду.
— Хорошо, — кивнула Аника.
Она связала уже довольно приличный кусок, как дверь тихо отворилась и в образовавшуюся щель просунулась голова Варвары. Тихо, почти шепотом, дружинница позвала:
— Аника. Ты спишь?
— Нет, не сплю, — отозвалась Аника, — заходи.
Варвара вошла, взяла себе стул и села рядом с постелью подруги:
— Привет. Как ты?
— Средней паршивости. — ответила Аника, — Что там в дружине новенького?
— Ты помнишь, я тебе как-то показывала Гришку и Ваньку?
— Помню… — неуверенно протянула Аника.
— Ну, которые постоянно ссорятся?
— А, эти. — вспомнила Аника
— Они утром сегодня чуть не подрались. Воевода разнял. Поставил их в пару на кулачный бой с Афанасием, по очереди.
— С Афанасием?
Афанасия Аника помнила хорошо. Люди такого габарита встречались редко. Ему даже кровать специальную делали.
— С Афанасием. — подтвердила Варя.
— И как?
— Хорошо, что воевода бой контролировал, а то бы Гришку покалечил. А Ваньке повезло, он вторым пошел, ему меньше досталось, Афанасий осторожничать больше начал. А потом воевода сказал этим двоим крайнюю баню, старую, разобрать и к осени новую поставить. И чтоб никто им не помогал, разве что советом.
— А они что?
— А что они? Баню разбирают.
И девушки рассмеялись.
— Бедные. — пожалела Аника.
— Их воевода предупреждал. — сообщила Варя и заметив в руках Аники вязание, спросила, — А что ты вяжешь?
— Носки.
— Князю?
— Почему князю? Причем тут князь? — возмутилась Аника.
— Так явно не себе - размер не тот.
— Отцу.
— А-а. Просто Павла носки вяжет или князю, или воеводе. Вот я и подумала, что она тебе задание дала, пока отдыхаешь.
— Я сама попросила чем-то заняться.
Варвара помолчала, искоса поглядывая на Анику.
— Говори, не томи. — не выдержала Аника.
— Ты только не сердись, если не захочешь ответить, скажи там, не мое дело, я не обижусь.
— Ну?
— Между тобой и Мироном что-то есть?
— Ой, Варь, я сама не знаю.
— Мирон к тебе неровно дышет, это очень заметно. Хочешь знать мое мнение?
— Скажи.
— Мы с Ирой говорили о тебе. Мирон - он нормальный мужик. Не обращай внимания на все разговоры о нем, сплетни там.
— Спасибо за совет. Я подумаю. Ты лучше мне сама расскажи, о чем вы утром договаривались?
— Чтоб я вас вдвоем оставила. — не скрывала Варя.
— А ты и рада стараться? Подруга, называется.
— Конечно, рада стараться.
— Прям из кожи вон вылазишь.
— Да. И все ради твоего блага, заметь. Неужели тебе совсем не понравилась прогулка с Мироном?
— Мы с ним не катались.
— Почему?
— Я его к Павле провела, скулу лечить.
— А да, я заметила. Тебе-то он признался, где его так угораздило?
— Мне не надо признаваться, я знаю.
— Только не говори, что это ты его приложила?
— Могу промолчать.
— За что? — возмутилась Варя.
— Не виноватая я. Это Ирка меня сглазила. Я таки упала с чашками.
— Постой, с какими чашками? Мы ж их на кухню отнесли. Или вы еще чай пили?
— Пили. — кивнула Аника и опустила голову.
— Ну тут я тебя, конечно, хвалю, за то что еще пили. А вот то что мужику лицо разбила, это ты зря.
— Так говорю же, нечаянно я.
— Теперь я к тебе пьяной буду бояться подходить, ты - буйная, дерешься чашками. — засмеялась Варя.
— Перестань.
— Ты его-то хоть вылечила?
— Да.
Дверь снова открылась и вошел на сей раз сам князь, увидев, что Аника не спит, прошел к постели:
— Как ты? Легче?
— Да, княже, уже намного легче.
— Ты с этими трещотками — покосился он на Варю, — осторожно пей, они люди закаленные.
— Хорошо, княже.
Князь выразительно посмотрел на Варвару, намекая, что той пора бы уйти, но Варя проигнорировала. Увидев, что девушка намеков понимать не хочет, сказал прямо:
— Варя, выйди, нам с Аникой поговорить нужно.
Варя покосилась на Анику.
— Пока, Варя, — пришла Аника ей на выручку, — может, за обедом встретимся.
— Пока, — ответила Варя.
Князь подождал, пока Варвара уйдет и после уселся на ее место:
— Про видение можешь мне рассказать? Или плохо?
— Попробую.
Аника принялась рассказывать, а князь сначала выслушал рассказ, а затем начал задавать уточняющие вопросы. Но, заметив, что девушка становится вялой, спросил:
— Снова разболелась голова?
— Да. — не стала скрывать Аника.
— Отдыхай. — встал князь, собравшись уходить, — Или я могу помочь тебе чем? Отвар там подать или воды?
— Отвар. — посмотрела Аника на князя с надеждой, — там Павла оставила, возле печки.
— Вижу.
Отлив часть отвара в чашку, князь подал его Анике. Та выпила мелкими и частыми глотками:
— Спасибо, княже.
Князь кивнул:
— Как наберешься сил, придешь, у меня вопросы остались.
— Хорошо, княже.
После ухода князя, Аника снова заскучала и принялась за вязание.
Павла вернулась ближе к обеду:
— Как ты тут?
— Хорошо. На обед думаю сходить.
— Нет. В общую столовую тебе еще рано. Это ты пока одна в тишине лежишь, так тебе и хорошо. А пойдешь в столовую, там шум, гам, сразу голова разболится. Так что обедать ты точно здесь, на месте, будешь. Может ты что-то особенное на обед хочешь?
— Хочу. Выберу из тетиных гостинцев. Только ты, Павла, может со мной пообедаешь? За компанию? А то я целый день одна лежу здесь, мне скучно.
— Бедная, — насмехалась Павла, — надо было Мирона при тебе оставить.
Аника улыбнулась, начиная привыкать к насмешкам своей наставницы.
— Что князь хотел? — спросила Павла.
— Про видение спрашивал. Сказал, как только мне лучше станет, чтоб к нему пришла, расспросить хочет.
— Завтра пойдешь.
— Почему? Может после обеда?
— Лучше завтра. Отдохни до ужина, сил наберись, а после ужина Мирон зайдет, тебе надо хорошо выглядеть, а не изображать глиста обморочного. Ладно, схожу я опять на кухню, скажу чтоб и мне принесли обед. — и посмотрев на свою преемницу, в шутку посетовала, — Гоняешь меня туды-сюды.
Аника, после ухода старой лекарки, попробовала подняться. Голова немного кружилась, но вобщем, с головокружением можно было совладать. Неспеша и не отходя далеко от стенки, Аника дошла, таки, до входной двери и вышла на крыльцо. На улице был легкий ветерок. Подставив ему лицо, Аника закрыла глаза и просто наслаждалась, что жизненные невзгоды отступили, что банкротство отцу не грозило, что начала она учиться, как и давно хотела пророчеству и целительству, да даже тому, что давний ее детский страх перед Мироном почти ушел и она уже против его ухаживаний ничего не имела. Ветерок обдувал лицо девушки, шевелил листву деревьев, гонял облачка по небу.
А на балконе своего дома стоял Мирон, также подставив лицо ласковому ветерку и глупо улыбался, что удалось ему унять испуг Аники и что она если и не отвечает взаимностью, то хотя бы не избегает его общества. А ее недавнее столь подробное и обширное видение внушало надежду, что девушка испытывает к нему симпатию. Его не пугала предсказанная попытка отравления, будучи сильным колдуном, он давно научился разрушать в своем теле любой яд. Сила его была велика, он мог управлять предметами и живыми существами, мог приказывать им и видеть их глазами. Но только настоящее, будущее, как и прошедшее оставалось для него сокрыто. Не мог он и исцелять. Князю он служил, потому, что испытывал к тому глубокую искреннюю симпатию и полагал что тот находится истинно на своем месте. Но ирония судьбы заключалась в том, что ощущение счастья дарила ему не его сила, не дружба и поддержка князя, даже не огромное нажитое состояние, а благосклонность девушки, дорогой для него девушки. Мирон вздохнул и слился с ветром, почувствовав, что его Аника стоит на крыльце, закрыв глаза и подставив лицо ветру, не удержался и нежно поцеловал ее.
Аника вздрогнула и открыла глаза. Она была уверенна, что почувствовала поцелуй. Огляделась по сторонам - никого, поежилась, ощущение было столь реалистичным, что стало не по себе. В дом заходить не хотелось, потому она решила остаться стоять на крыльце, но глаза уже закрывать не рискнула.
Так она и дождалась Павлу.
— Вышла подышать? — спросила наставница.
— Да. — улыбнулась Аника.
Поднявшись к Анике на крыльцо, Павла почувствовала ее напряжение:
— Что случилось?
— Пойдем в дом, — коротко ответила Аника, а уже в избе, продолжила, — Павла, а правду говорят, что если колдун влюбится, то не отступится?
— Ну, это люди слышали звон, да не знают где он. Колдун влюбляется только раз, но любовь его искренняя, если избранница выберет кого другого, он отступится, но будет любить только ее всю свою жизнь. А что такое?
— Мне показалось, что меня колдун поцеловал.
— Ерунда, то ты еще в себя после видения не пришла. — успокоила ее Павла, а сама подумала: “Вот Мирон, вот стервец. Не мог сдержаться?”