Аника Энель и ключ к бессмертию

Глава 1. Чистилище

— Позовите врача кто-нибудь! — кричала девушка, задыхаясь от боли.

Голос эхом разлетался по пустому помещению, отражаясь от холодных стен и возвращаясь к ней искажённым, чужим. Голова пульсировала в такт бешеному ритму сердца. Свет и тени вокруг расплывались, превращаясь в зыбкие блики и сумрачные силуэты. Пол под щекой был ледяным — не просто холодным, а каким-то мёртвым, не впитывающим тепло.

Наконец пришёл врач. Высокий мужчина в белом халате, с усталым, но сосредоточенным лицом. Его шаги были уверенными, гулко отдавались от стен, но в глазах читалась тревога. Он опустился на колени рядом с ней, приложил пальцы к её лбу и закрыл глаза — не спрашивал, что болит, просто слушал.

Краем угасающего сознания она заметила фигуру в коридоре. Девушка со светлыми волосами стояла у окна и смотрела прямо на неё. Лица было не разобрать, но волосы — светлые, почти белые, как лунный свет.

Кто это? — мелькнула мысль. И исчезла вместе с сознанием.

Когда девушку унесли в медицинский кабинет, она наконец смогла открыть глаза.

Первое, что она увидела, — потолок. Серый, в мелких трещинах, похожих на паутину. По краям — жёлтые следы протечки. Никто не собирался их закрашивать.

Она лежала на кровати в маленькой палате. Стены — тускло-серые, без картин, без плакатов. Ни одного окна. Только дверь с матовым стеклом, за которым угадывалось движение. На столике у изголовья стояла чашка с тёмным остывшим напитком, но она не чувствовала ни голода, ни жажды. Голова всё ещё пульсировала, в ушах стоял гул — словно кто-то пытался докричаться до неё, но она не могла разобрать слов. Лампы под потолком горели ровным, неестественным светом, не давая теней.

Вскоре она поняла, где находится. Чистилище.

Она слышала о нём раньше, ещё при жизни. Но никто не говорил, что здесь так серо и так тихо.

Чистилище для таких душ — небольшая территория, окружённая густым туманом и хвойными деревьями. За пределами этого мира не видно ничего — бескрайняя серая мгла скрывает всё, что находится за границами. И никто точно не знает, есть ли там что-то вообще.

«Объехать можно за два часа», — скажут ей позже. Два часа на велосипеде — и всё. Автобус ходит только до школы.

Лес на окраине особенно зловещ: деревья стоят в плотном строю, ветви переплетаются, создавая мрачные арки. Под ногами хрустят сухие листья — даже когда нет ветра. Словно само время скрипит под ногами. Если потеряться в этом лесу — уже никогда не найти дороги назад.

По краю посёлка стоит туман. Он не клубится, как можно было бы ожидать. Он просто висит — плотный, непроницаемый, как стена. Если подойти слишком близко, воздух становится холоднее, и в ушах начинает звенеть. Старожилы говорят: те, кто уходит в туман, не возвращаются. Не потому, что погибают. Просто исчезают. «Перерождаются», — поправляют другие. Но никто не знает наверняка.

Школа — главное здание в центре Чистилища. Мрачное, из серого кирпича, с узкими окнами. Внутри всё пропитано ощущением неизбежности. Коридоры длинные, прямые, без поворотов — идёшь по ним и кажется, что никогда не выйдешь. На стенах — выцветшие плакаты с наставлениями: «Свет не терпит суеты», «Тьма не прощает слабости». Ни имён, ни подписей — только буквы, которые, если смотреть слишком долго, начинают расплываться.

Здесь готовят тех, кто попал в Чистилище впервые. Души распределяют на блики — излучающие свет — и тени — окутанные тьмой. Те, кто не может определить, какие поступки им ближе, остаются наполовину белыми, наполовину чёрными. Их называют образами. Их существование — постоянная борьба с самими собой.

В Чистилище есть несколько магазинов, но добраться до них можно пешком. Это место настолько маленькое, что его можно обойти за два часа. Магазинов всего два: продуктовый и хозяйственный. Рядом — маленькая библиотека, где хранятся книги, принесённые душами из разных веков. Аптеки нет — души здесь не болеют.

Аника лежала на кровати и чувствовала, как сознание медленно возвращается. Она пыталась вспомнить, что произошло, но в голове была пустота. Только обрывки: школьная столовая, резкая боль в животе, чей-то крик — и темнота. А потом свет. Не туннель, о котором пишут в книгах. Просто — щелчок, и ты уже здесь.

Единственное, что осталось в памяти, — слова: «Ты особенная». Они звучали как эхо, как что-то важное, но она не могла понять, что именно.

Рядом с ней сидела девушка. Её звали Елена. Позже Аника узнает, что Елена — блик. Её аура отливала мягким, тёплым светом — не ярким, но ровным, таким, что не слепит, но и не даёт темноте сомкнуться. Она выглядела обеспокоенной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Елена, осторожно касаясь её руки.

Аника не ответила. Голова всё ещё пульсировала, в ушах стоял гул. Она чувствовала, что время уходит, что ей нужно что-то сделать, но не знала, что именно.

В дверь постучали. Девушки не ответили. Стук перешёл в громкий грохот, и через минуту в палату ворвалась тень. Лицо было скрыто мраком, но в глазах пылал огонь ярости.

— Ах ты... Почему не открываешь?! — накинулся он на Елену.

Увидев Анику на больничной кушетке, он остыл. Тьма вокруг него рассеялась.

— Нет, я не хотел причинить вам зла. Аника, я твой друг, Жерар, — сказал он, протягивая руку.