Анклав. Творение Зодчего

Глава 8. Заключаются на небесах

С чего начинается семья?

С того, что молодой человек влюбляется в девушку, –

другой способ пока еще не изобретен...

Уинстон Черчилль

Ожидание не прекращается никогда. Даже если мы заняты чем-то другим, даже если спим или работаем, наше ожидание, чётко оформленное в глубинах сознания, не покидает нас, не живёт отдельно, не испаряется в раскалившейся до бела повседневной гонке рутинных дел. Если мы напряжённо и жадно чего-то ждём, ожидание всегда живёт в нас, вспыхивая с новой остротой, как только есть хоть один шанс приблизиться к желаемому, и мы вспыхиваем вместе с ним, и иногда сгораем от разочарования, превращая свою жизнь в пепел…

- Выглядываешь? – спросила Нина дочь, стоявшую у окна.

- А ты нет? – не оборачиваясь, переспросила Маша.

- Да мне некого.

- Не лукавьте, Нина Васильевна. Вон ваш водитель из такси выходит. Первым явился, ещё и при таком параде.

Нина посмотрела в окно. Иван Денисович расплатился с таксистом и подошёл к «Ладе», брошенной вчера у подъезда дома Зайцевых. Одет он был в строгий костюм, ботинки и куртку, распахнутую на груди, украшенную галстуком на белой рубашке. Он открыл машину и начал сгребать с неё снег.

- Нормальная рабочая одежда, - пожала Нина плечами, - всё-таки он не на стройке работает, а в детском учреждении. А вон и Игорь подъехал, - кивнула она.

- Где?! – чуть не стукнулась лбом о стекло Мария.

- Не выпади! Стеклопакеты нынче дороги. И это, Маш, ты бы насчёт Игоря планы не строила, расстроишься только, - осторожно сказала Нина.

- Почему это?! – с вызовом обернулась Маша.

- Да так, - дала обратный ход Нина.

Но Маша была настроена решительно.

- Нет, не так! Сказала: «А», говори: «Б». Почему бы мне не строить на него планы? Я так уродлива?!

Нина подошла к ней и обняла, погладив по волосам.

- Ну, что ты! Ты красавица, дорогая, просто не понимаешь этого. Но ты не понимаешь главного. Не только и не столько мы выбираем мужчин, дочка, но и они, и именно они выбирают себе женщин. Даже если вас судьба сводить будет, ничего не получится, если женщина не поселится в сердце мужчины.

- И по-твоему, я…

- Я давно наблюдаю за вами. Твой интерес к нему очевиден, но с его стороны я вижу только преданность и заботу, но ничего из того, что бы ты хотела увидеть.

- И что мне делать?

- Тут ничего не поделаешь, дорогая. Браки заключаются на небесах.

- Я не думаю о браке.

- Думаешь. И должна думать! Ты девушка, и никакие другие отношения между вами неприемлемы. Недопустимы!

- Так что же мне делать, мама?!

- Спрятать всё в себе, дорогая, в душе! Не показывать никому, пока, - Нина прикрыла глаза и сделала паузу, - если он как-то тебе не ответит взаимностью. Прояви немного гордости. Ты сокровище, Машенька, и кто-то однажды тебя оценит по достоинству, полюбив по-настоящему.

- По-настоящему? А мои чувства понарошку?! – всхлипнула Маша.

- И твои по-настоящему. Но они не взаимны. Поэтому, помнишь, как у Тютчева: «Молчи, скрывайся и таи…», - начала Нина.

- «И мысли, и мечты свои», - грустно закончила Маша, - иди, мам. Вон твой мучится с телефоном в руке: позвонить – не позвонить. Иди.

- Иду. Только он не мой.

- Не лукавьте, Нина Васильевна, - с горькой улыбкой повторила Маша.

- Ещё не хватало!

- Вас выбрали, девушка, так что не упрямьтесь.

- Девушкой я была три жизни назад, дочка, - вздохнула Нина, - так что времена выбора меня кем-то давно прошли. Ну, до вечера?

- До выходных, мама. Я останусь ещё у тёти Насти.

- Ну, хорошо. Пока, - и Нина подхватила пальто и сумку.

- Пока, - и Маша пошла закрыть за матерью дверь.

Нина вышла из подъезда и уехала, кивнув Игорю. Маши всё не было…    

***

За день Сергей вымотался и после четырёх решил немного передохнуть и поесть дома, а заодно и переодеться. Мать сегодня задерживалась допоздна на каком-то концерте, который давали её дети на важном мероприятии, посвящённом приближающемуся Дню Матери, Дед Василий уехал в питомник к Светлане Афанасьевне, которой подкинули на постой целый клубок змей, которых она недолюбливала. Он сам разогрел куриную лапшу и включил утюг и чайник.  

В дверь позвонили. Он выключил плиту и пошёл открывать. Прямо с порога ему в руки упала Елена Богданова, находящаяся в жалком состоянии. Сергей ногой пнул дверь, подхватив девушку на руки и усаживая её на табуретку в прихожей.

- Лена! Ленка, что случилось?! Лен!!!

Она заплакала, а он с ужасом смотрел на чумазое лицо, грязную куртку и джинсы, ободранные в кровь руки с чёрными полосами грязи под ногтями. Шапку и перчатки она где-то потеряла, как и сумку, и выглядела так, словно её живьём закопали, а потом она выбралась из могилы. Он стряхнул рукой землю с растрепавшихся волос и потянул с неё куртку.