Анклав. Творение Зодчего

Глава 9. Новогодние пожелания

Не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи,

ибо на Титанике все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы!

Уинстон Черчилль

Почему про какие-то зыбкие буйки во Вселенском временном потоке мы говорим: «согласно графику», «рабочее расписание», «повседневные дела», а про другие: «самый памятный день», «незабываемое торжество», «волшебная ночь в году»? Ведь и день свадьбы, и юбилей, и Новый год в мировом времени – это просто день, и просто ночь. Мы сами придумываем некие ярлыки, связанные с прекрасным или ужасным содержанием определённых дней в жизни, а потом ждём реализации этого содержания. Но секрет времени в том, что оно не меняется! Времена всегда одинаковы! Меняются лишь люди и события, и чувства людей по поводу разных событий. Важно попасть в волну мыслей, чувств и ощущений, проникнуться, пропитаться ими так, чтобы начать их испытывать! Вот тогда и только тогда начнут происходить чудеса, потому что в жизни раздражённой домохозяйки никаких чудес произойти не может, разве что она чудом не сожжёт пирог в духовке. Чудо происходит не когда его ждёшь, а когда его совершаешь.

Вот, например, танец. Танец – это прародитель всех искусств. Музыка и поэзия существуют во времени, живопись и архитектура – в пространстве. Но танец живет одновременно во времени и пространстве. Сказано кем-то мудрым: «Творец и творение в танце остаются одним и тем же». Вот что есть чудо, ведь во всех остальных искусствах автор и произведение различны! И если произведение – подобие автора, то танец – это тайный язык души танцора. Вот чем важны праздники! Танцами! В Китае говорят, что о короле можно судить по тому, как танцуют во время его правления. Хотите «прочитать» человека – посмотрите, как он танцует, ибо то, как он выходит на танцевальную площадку, как держится, как двигается, отражает его духовность. Особенно важно то, как человек относится к партнёру, ведь танец бывает желанием, а бывает одолжением. Возможно поэтому хореографы говорят: «Хотите научиться танцевать – научитесь смотреть в глаза друг другу», а нам с детства внушают, что глаза – это зеркало души. Сегодня мы так же раскрываем душу в танце, как это делали в ритуалах древние жрецы…

Новый год решено было отмечать по своим домам, а первого января после обеда встретиться в особняке и обменяться подарками. Так и поступили. В итоге в семье получилось три Новогодних праздника и один детский утренник…

***

Зайцевы никогда не были богаты. И даже когда Нина начала получать директорскую зарплату, Дед Василий приносить деньги от работы на трапе на аэродроме, в питомнике для животных и ещё пенсию, а Сергей подрабатывал зимами в офисе Холдинга и летом на стройках, да ещё в охране Лабиринта, денег всё равно не хватало. Маша всегда училась на повышенную стипендию, работала с первого курса в службе дяди Мони, а после окончания института открыла своё крошечное агентство недвижимости и по чуть-чуть играла на бирже. И всё же они жили очень скромно. Летом отдыхали на даче покойного Виктора Корягина, осенью ездили по грибы и на рыбалку на неделю в соседнюю деревню, вот и всё.  

Самым большим приобретением в семье стала машина, которой полностью завладел Сергей. Они пару раз делали ремонт и меняли кое-что из бытовой техники и мебели, приоделись и завели по персональному компьютеру, но на что-то большее средств не было. Поэтому Новый год они встречали так, как встречали его большинство горожан: с ноября закупали постепенно поштучно шампанское и икру, сгущёнку и оливки, шпроты и консервированную кукурузу; за неделю до Нового года драили квартиру и наряжали ёлку, чертыхаясь из-за гирлянды и отсутствия петелек на шариках, вечером тридцатого варили овощи, мясо и яйца, а с утра тридцать первого бежали за хлебом и майонезом и начинали строгать салаты, поминутно таская из вазы мелкие абхазские и крупные китайские мандарины.    

В четырёхкомнатной квартире улучшенной планировки кухня была целых девять квадратов, но и на ней троим женщинам было тесно, и в конце концов Нина не выдержала.

- Девочки, это невозможно! – воскликнула Устроительница, хлопнув мокрую тряпку о стол с таким звуком, словно жаба на лист кувшинки шлёпнулась, - Маша, убирайся! Ей богу, уйди, или я тебя тресну! Женька останется, она хоть нож в руках держать умеет. Извини, Маш, но готовка – это совершенно не твоё. 

- Знаю, мама. Я просто хотела помочь, - с облегчением вздохнула Маша, снимая фартук. 

- Ты каждый год хочешь, но тебе не дано. Топай в гостиную, накрывай на стол. Сервируешь ты хорошо, вот этим и займись.

- А потом?  

- Суп с котом! – в сердцах крикнула Нина.

- Иду-иду, ты не волнуйся, - и Маша вышла.

- Криворукая! – воскликнула себе под нос Нина и вздохнула, глядя на порезанные крупными кусками огурцы, - это полностью надо переделать!

- Как она умудрилась такими кусками нарубить? – заглянула в миску Женька.

- И ведь сто раз показывала, всё без толку! Господи! Пошли мне терпения! Так, вот что: твоя сестра, тебе и переделывать. Садись и живо покроши, как надо. Давай. И зелень покроши и подели на три части.

- Ага!

Зазвонил телефон.

- Не бери! Замотали уже! – рявкнула Нина.