Анна, дочь купца Басова 2

Глава 1

Первый том тут (клик) https://litnet.com/shrt/AP4J

— Напали? — глухо переспросила я, с ужасом глядя на Пантелея.

— Напали…

Мне срочно захотелось присесть, неважно куда, даже на пол.

— Барыня, барыня, — Фимка подхватила меня под локоток и усадила на скамейку. — Домна, воды скорее.

— Фимка, не кричи в ухо, — от её стараний я в одно мгновение пришла в себя.

— Рассказывай, как это произошло? Всё украли или часть товара осталась? — я хотела спросить, что с людьми из обоза, но мне было до ужаса страшно. А вдруг все погибли?

— Анна Ивановна, не переживайте, ваш товар не пострадал…

— С этого и надо было начинать, — в два голоса Фимка и подоспевшая Домна накинулись на кучера. Домна тем самым полотенцем, которым обмахивала меня, замахнулась на Пантелея.

— Наш чай не пострадал, — сердце зашлось ещё сильнее, но уже от счастья. — Ты в следующий раз прямо так и начинай: «Анна Ивановна, чай не пострадал, на караван напали». — Я не знала, чего мне хочется больше: отобрать у Домны полотенце и самой угостить Пантелея раза два или одарить того серебряным.

— Рассказывай, — велела я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Пантелей вздохнул, переложил шапку из одной руки в другую.

— Ночью напали, барыня. Спали все, кроме дозорных. Караван у Боброва большой — сорок подвод. Бобровские с шёлком да специями впереди шли, за ними три телеги с овсом, а в самом хвосте — наши, с чаем, десять штук. Остановились на ночлег в поле, у леса. Телеги поставили кругом, как положено, костры жгли, охрану выставили.

— И всё равно напали?

— Так они, барыня, из лесу выползли, когда луна зашла. Темно, хоть глаз выколи. А лес-то к дороге с боку подходил, аккурат где телеги с овсом стояли. Дозорный отвлёкся — мало ли нужда приспичила, — а они к ближним телегам и шмыгнули. Мешки таскать начали, один уронили — шуму наделали.

— А чай? — выдохнула я.

— Чай не тронули, барыня. Наши телеги дальше всех от леса стояли, разбойникам до них ещё через костры пробираться. Я у последней вашей дежурил, полудремал, а как услышал шум, сразу крик поднял. Охрана подоспела. Завязалась драка, да недолгая: Бобров из ружья палил, наши с дубьём кинулись. Разбойники свистнули — и в лес. Двух наших легко задели: у Ермолая Иваныча рука царапана, у Кузьмы — по спине дубиной съездили. А так все живы.

— А товар?

Пантелей виновато потоптался.

— У бобровских две телеги с овсом распотрошили. Мешки порвали, овёс по земле рассыпали. Часть собрали, конечно, да толку? А наш чай целёхонек, барыня. Ни один ящик не вскрыли. К нам и подобраться не успели — спугнули их.

Я перевела дух.

— Спасибо, Пантелей. Ступай, отдохни. Фимка, вели Марфе накормить его.

Он поклонился и вышел. Чай не тронут. Две телеги с овсом — невелика потеря. Главное, что люди живы.

* * *

Снилось мне, будто я бегу вдоль обоза в кромешной тьме, а телеги всё горят и горят, и я никак не могу сосчитать, сколько наших ящиков уцелело. Кто-то кричал у леса, шуршали порванные мешки. Я просыпалась, снова проваливалась, и снова бежала.

— Доброе утро, барыня. Анна Ивановна, — разбудил меня Фимкин голос, когда солнце только-только забрезжило. — Воскресенье, вставайте. Завтракать будем, а потом на службу.

Она отдернула занавески, и в комнату хлынул мягкий, ещё не жаркий свет.

— Ох, и день-то хорошим обещает быть, — Фимка заулыбалась, глядя в окно. — Посмотрите, на небе ни облачка.

Я села на постели, потёрла лицо. Сон ещё стоял перед глазами — горящие телеги, чужие крики. Я тряхнула головой, прогоняя его. Чай цел, люди живы, твердила я себе. Всё уже позади.

Фимка подала умыться. Вода в медном кувшине была прохладная, я плеснула её в лицо, и остатки сна как рукой сняло. Усадив меня перед зеркалом, она взялась за волосы. Гребень скользил мягко, и я прикрыла глаза, позволив себе немного покоя.

— Воскресенье нынче, барыня, — щебетала Фимка, закалывая пряди. — Все наши в церковь собрались. Один Кузьмич останется, ворота караулить, а уж к вечерне и он сходит.

Я кивнула. Фимка ловко уложила косы, закрепила шпильками и отступила на шаг, оглядела — хорошо ли.

— Готово, барыня. Извольте одеваться.

Платье сегодня я выбрала тёмно-синее, с узким кружевным воротничком. Всё-таки воскресенье — день особенный, можно одеться понаряднее. Фимка застегнула пуговицы на спине, поправила пояс, и я спустилась в столовую.

Завтракали молча. Прасковья Фёдоровна кормила Митю кашей. Фимка украдкой крестилась на икону в углу. Домна подала горячие пирожки с капустой — я съела один да запила чаем.

Никифор уже подал карету к крыльцу.

— Мы с Домной вперёд пойдём, барыня, — сказала Марфа, накидывая на плечи чистую шаль. — Погода-то какая.

В карету сели мы с Фимкой да Прасковья Фёдоровна с Митькой. Мальчик прильнул к окну, провожая глазами плывущие мимо улицы. Фимка прихорашивалась, поправляла белый платок с мелкими алыми цветами — он так шёл к её свежему румяному лицу.