Анна и Рюрик

Глава 21 Глаза в глаза.

Великий Новгород.

Серпень [1]Лета 6679 от Сотворения Мира - 1171 год от Рождества Христова.

Последние дни лета стояли теплые и солнечные. Теплые во всём и в поре бабьего лета. и в наших с Рюриком отношениях. Улыбка счастья не сходила с моих уст, и взгляд мужа теплел от неё.

Казалось что так и будет всегда.

Беда пришла неожиданно.

Тем утром я направлялась к кухне, чтобы проверить как испекся хлеб, да отпробовать апетитную свежую корочку. Хоть и рано ещё, но я уже на ногах. Вратка там уже суетится.

Дымом пахнет в доме, думается мне, хлеб сгорел. Решаю отворить дверь, чтобы гаревом всё не пропахло. Выглядываю во двор, вижу как воины охраны спят. Не дело конечно. но жалко их, пусть немного отдохнут.

А во дворе запах будто сильнее, странно это.

Глаза поднимаю, солнце ещё не взошло. сумрачно. И вдруг...

Впереди зарево... Огонь!!! Яркое пламя!!!

Пламя всполохами, по одной из стен дома женского.

-Гориииммм!!!! Помогите!!!

Это я кричу, и охранники вскакивают.

Начинается бегоня, суета.

Выбегает князь, все воины и слуги.

Общими усилиями начинают тушить дом, где находятся мои девочки, дочери мои и Рюрика.

- Воды!!! Поспешайте!!!- слышу выкрики мужа.

Я испуганно мечусь между людьми, пытаюсь помогать. Хватаюсь за ведра с водой, голова кружится.

Хорошо что заметила пламя вовремя, не успело оно сильно разгореться, дом отстояли.

Маленькие княжны не пострадали, испужались только сильно. Забрала их вместе с Демьянной в дом княжеский. Разместила в бывшей своей ложнице.

Рюрик вместе с воинами уехал куда-то, я в тревоге его ждала.

Вечером он появился, мрачный. Смотрю на него и понимаю, какая тяжесть лежит на его плечах. Ответственность за семью, за людей вокруг и за всех новгородцев, за княжество.

Молча смотрю на него изредка во время вечерней трапезы. Не лезу. до меня ли ему.

Заговаривает сам:

- Охрану усилю, но со двора не ногой.

Машу согласно головой, а он продолжает.

- До храма. только с воями верными.

Вновь заомолкаем, а я думаю над тем что случилось и чем мне помочь Рюрику.

- Я прослежу.

Произношу твёрдо, и мы встречаемся взглядами.

Смотрим глаза в глаза, тепло разливается в душе. Люблю, чувствую и его любовь.

- Не бойся ничего, за тебя и дочерей не пощажу никого. Поймали зажигателя[2], живьем сожгли уж.

Холодок страха пробежал по моей коже от его слов. Без суда и следствия он его казнил.

То что Рюрик расправился с человеком, я не могла принять. Мне девушке из двадцать первого века тяжело это осознать, принять.

Думаю это отразилось на моём лице, потому что муж произнес:

- Сделал что должно было.

Я посмотрела на мужа, сердце от страха трепетала. Мелькнула мысль, если вдруг стану неугодна, то со мной как поступит. Тоже казнит, иль в монастырь сошлёт?

Этим вечером, я легла на ложе тихонько, будто боясь мужа. Так впервые было со мной. Он уставший думалось и не приметил. Только руку положил мне на плечо, тут же уснул. Я же долго ворочалась. не могла уснуть, думы мучали меня.

Рюрик проснулся рано, и ушёл. Мне же с утра было дурно, голова кружилась и мутило. Еда в рот не лезла, отпила только немного медовой водицы.

Водица тут же запросилась на двор, ели-ели успела выбежать.

Из бочки омыла лицо прохладной водой, подышала свежим воздухом. Посидела немного на бревнышке, ветерок обдул меня, полегчало.

В дом ушла, дурнота прошла к обеду. День мучаюсь дурнотой. второй, а за ним и третий.

Вот же думаю, я переволновалась из-за поджога того, да от того что муж свершил.

На четвёртый день Рюрик приметил моё нездоровье, мой отказ от ласк его и объятий.

- Не здоровится?

Тяжко вздохнув, я ответила.

- Да, муторно.

- К Ведане сходи, может чего присоветует от женских хворей, - произнес заботливо Рюрик и поцеловал в щёку.

Он ушёл, а я задумалась, это о каких женских хворях он говорит.

С каким то внутреннем испугом стала вспоминать когда у меня были последние ежемесячные женские недомогания. Припомнила, что давненько.

Не выдержав долгого ожидания, поспешила к ведунье.

-Так и думала...

Это недовольный голос ведуньи, выводит меня из размышлений.

Чего она там думала, не знаю. Смотрю напряжённо на неё. Заболела я, только не пойму что за болезнь у меня приключилась.

- Чего смотришь испуганно, ничего нового не скажу. Намиловались... - она усмехается.

- Ведана, не зли меня, - повышаю голос, до её ли усмешек мне.

- Ну вот, теперь княгиню слышу, - улыбается та в ответ, уже по доброму.

- Что со мной приключилось, ответь, - грозно смотрю на неё.

- Дитё случилось. - отвечает.

- Дитё? - повторяю за ней будто глупая иль глухая.

- По весне возьмёшь на руки своего первенца, - по доброму произносит Ведана.

Ужас думаю отразился на моём лице. не могу в это поверить.

Несколько дней пытаюсь осознать произошедшее, Рюрику об этом не сказываю.

Не могу себя успокоить, страшно. Родить ребенка без помощи врачей, не в роддоме, не получается представить. Не готова я к такому.

В Новгороде всё не спокойно, боляри во всём попрекают Рюрика, неугоден им чем-то он. Волновалась я сильно и за него и за себя. Похудела, да и измучилась от дурноты ежедневной.

Тот вечер выдался тревожным, изловили какого-то мужика, что в толпе наговаривал на князя напраслину. Услышала крики со двора, видно мучали его, пытаясь дознать у него чей он слуга.

Не выдержала, вышла во двор. Прислушалась и поняла, что крики раздаются из недавно обгоревшего дома. Поспешила туда, сама не понимая, что муж не будет рад моему появлению. Не женское то дело.

У входа пара воинов, увидели меня и один тут же скрылся в доме, князя чтоб предупредить.

- Княгиня. не ходи, - это второй остановил меня у порога.