Анна и волшебный лингам

1. На мосту

Анна сидела на перилах Лефортовского моста и болтала ногами в фиолетовых резиновых сапогах из Китая. Она сидела лицом к реке, и на то имелась веская причина. Жизнь ее, кажется, не удалась. И с этим срочно надо что-то делать – например, спрыгнуть в Яузу и умереть. Подумать только, ей уже двадцать семь, а она до сих пор... Впрочем, дело даже не в возрасте. Просто люди вокруг нее начали вести себя странно. Первого октября от Анны ушел муж. На прощанье он сообщил, что у нее невыносимый характер и сиськи смотрят в разные стороны.

– Первое меня слегка раздражает, но вот второе делает совместное проживание невозможным, – ухмыльнулся он.

– Как же ты жесток и циничен... – огорчилась Анна – Тогда ипотеку будешь платить сам, а полквартиры я оттяпаю себе!

– Вот это я и имел в виду, говоря о твоем характере. – Муж уже вышел за порог, но оглянулся. – Прощай, детка, не убивайся по мне слишком сильно. Впрочем, если будешь убиваться, я прошу тебя, впервые в жизни доведи хоть одно дело до конца. Убей себя, сучка!!! – и с этими словами муж аккуратным, выверенным движением метнул ножик в любовь всей Аниной жизни – кошку Машку.

– Сволочь! – заорала Анна, но услышала лишь оглушительный топот ног улепетывающего супруга под истошные кошачьи вопли. Видимо, он тщательно спланировал эту душераздирающую финальную сцену.

Это было второе звено в цепи трагических событий, постигших Анну за последние пару дней. Но далеко не последнее.

К счастью, Машка осталась жива, но получила серьезное ранение. Пришлось перевезти ее в элитную ветлечебницу «Дружок» и отдать ветеринарам все имеющиеся сбережения. Анна осталась без средств к существованию до самой зарплаты, и это было звено номер три – пожалуй, самое досадное из всех.

Следующий удар судьбы настиг Анну на другой день, второго октября. Ее жестоко и цинично бросил любовник Паша. Паша – начальник небольшого пиар-агентства «Ромашка», где до недавнего времени трудилась Анна. Отличные организаторские способности, умение убеждать, личное знакомство с двумястами сорока тремя московскими журналистами и два года секса с Пашей помогли Анне сделать неплохую карьеру. Она стала руководителем направления «Недвижимость» и вела сразу четырех клиентов из этой сферы. Паша выделил Ане четырех девочек в подчинение: по одной на клиента. Теперь Анна могла больше не срывать плохое настроение на муже и кошке Машке – ведь у нее появились подчиненные! Работать стало еще интереснее.

Но второго октября все разрушилось. Из-за стрессов, связанных с лечением кошки и вероломством мужа, Анна опоздала на работу. Всего на три часа, но все же. «У меня есть алиби!» – шептала, задыхаясь от бега, Анна, путая термины и повороты в сложноорганизованном бизнес-центре Мегаплаза. К несчастью, уборщица Аннушка уже вымыла пол мастикой, и Аня растянулась прямо у входа в офис «Ромашки». Но мы даже не будем записывать сей незначительный факт в скорбный перечень несчастий, постигших Анну в тот день. Лишь упомянем для протокола: новые колготки порвались нахрен.

– Зайди к Паше, у него уже стоит, крошка, твоя роза в стакане, – произнесла коллега Сонечка столь ехидным голосом, что Ане захотелось запустить в нее своим мобильным телефоном. Что она неожиданно для себя и сделала – промахнувшись и сломав телефон о стену. Это было звено номер четыре. И опять же не последнее.

– Психопатка! – злорадно ухмыльнулась Соня. Соня была гламурной девушкой небольшого размера, постоянно флиртующей с клиентами и ломающей разноцветные ногти о клавиатуру. Ее противный характер уравновешивали два мощных козыря: длиннющие белые кудри и большой опыт в пиаре.

– Сама дура, – вежливо ответила Анна и поплелась к Паше.

Паша вальяжно восседал в своем кабинете, куря трубку и закинув ноги на стол. На столе стояла тарелка с кусочками копченой рыбы.

– Опаздываешь, дорогая? Используешь служебное положение в личных целях? – Этот щуплый лысеющий человечек обладал столь мощной харизмой, что с каждым произнесенным словом казался все мускулистее и шире в плечах.

–У меня есть алиби. В смысле – отмазка. И тут нельзя курить, дорогой, – попыталась быть милой Анна. – Сейчас сработает пожарная сигнализация и нас опять отымеет сначала охрана, а потом все руководство бизнес-центра.

– На, покушай, – Паша протянул Анне блюдо с рыбой. – Я специально купил это лакомство для тебя, чтобы ты могла, как говорится, и рыбку съесть, и...

И он нервно захихикал собственной остроте.

– Отстань, мне не до шуток, – отмахнулась Аня. – Вчера мой муж совершил покушение на убийство нашей кошки и обозвал меня дурой.

– Надеюсь, ты сразу бросила его?

– Я не успела, он бросил меня первым!

– Да, это обычно самое обидное. Но у меня к тебе серьезный разговор, дорогая.

–Я слушаю.

– Ты уволена.

– Что?

– Ты уволена, любовь моя.

– Ну и идиот!!!

Анна импульсивно запустила в Пашу тарелкой с рыбой и выбежала из офиса. Только на улице она осознала, что даже не поинтересовалась причинами столь резкого поворота событий. Нервы что-то совсем расшатались. Не иначе, ПМС. В любом случае, путь назад был закрыт. Глухой удар тарелки о Пашу и нецензурные крики последнего, которые она слышала даже в лифте, на протяжении примерно пяти этажей – просто не оставили шансов на восстановление отношений.

Теперь самое время рассказать о внешности нашей героини. Анна была высокой девушкой умеренной толщины с огненно-рыжими волосами чуть ниже плеч. Прическа ее называлась «лесенка», но лесенка эта была довольно странной. Идя по такой лестнице, вы никогда не поймете, поднимаетесь ли вы, спускаетесь, или крутитесь на месте. В общем, нечто невообразимое и сумбурное было у Ани на голове. И в голове тоже. Зато имелись спелые груди третьего размера, этого не отнять. Правда, смотрели они совершенно в разные стороны, но это, я полагаю, их личное дело.

Лицо Анны можно было назвать красивым, а можно – страшненьким, все зависело от вашего настроения и расположения к ней. Крупноватый нос, асиметричные зелено-голубые глаза (меняющие оттенок по десять раз на дню), брови, странно загибающиеся кверху – это лицо было удивительно милым, когда Анна улыбалась, невероятно смешным, когда корчила рожи, и страшно нелепым, когда злилась. Поэтому злиться Аня старалась редко. По возможности, всего два дня в месяц – в рамках неотвратимого и ужасающего Предменструального Синдрома. И то несильно – не более одного скандала в день. Так что только чудовищное стечение отвратительных обстоятельств в тот злосчастный день второго октября смогло заставить Анну сначала впасть в ярость, затем в уныние, а потом... Но не будем забегать вперед.