Анна, лес и дом на холме

Глава 8

В бороде появляется чёрная дыра-рот, и он рассказывает очередную историю.

- Этот мальчишка, он же был… как их зовут правильно? В газете же читал недавно, етить! Ну, эти, которые огонь любят, больше, чем девок. Привлекает он их, видите ли!

Единственный зуб Рободеда, как одинокая скала посреди равнины. Скала, которая не хочет умирать и превращаться в песок.

- В общем, жечь всё любил! Ужас, как любил, малец! Ещё мастерил всякие штуки из металлолома, умная башка, понимаешь? Велосипед первый в четыре года себе на помойке собрал, правда, потом сжёг эту помойку, да так, что всем посёлком тушили! А потом влез отчего-то на зернохранилище… Лет десять было ему… Зерно сухое, конец лета. Да и поджёг его, бестолочь! Ну, а так, конечно, умный парень, всё мечтал создать такое из деталек всяких, которое никто в мире создать не мог. Умер, говорят, сегодня ночью. Не проснулся, а мог бы стать знаменитым, наверное… Инжир, верно?

Анна старается не смотреть на него. Впереди, по плохой дороге, едет красная машина Восьмого. Анна хочет разглядеть, какой он там, в этой машине, которая похожа на крутые тачки из боевиков. Но Восьмого не видно, а видно только Бамутова. Рыжий участковый сидит на пассажирском сиденье и что-то рассказывает Восьмому, размахивая руками.

Машина скрывается за поворотом, и Анна видит двухэтажные серые дома. Дома теперь выходят на передний план, будто живые, будто делают шаг ей навстречу. Эти дома из брусьев, их стены покрыты дранкой, которая давно гниёт и никак не может сгнить. Крыши домов покатые, с просторными чердаками, и в этих чердаках всегда темно, пахнет плесенью и слышны крики больших иссиня-чёрных птиц. Окна домов немытые, мутные, сквозь них ничего не видать, но по ночам они тускло желтеют, и внутри видны чёрные фигурки, которые бродят туда-сюда. Дворы домов полны сухой травы, в которой валяются забытые то детские трёхколесные велосипеды, то брошенные резиновые игрушки, то санки со сломанными досками. Всё это старое, ржавое, покрытое паутиной и мхом, сломанное и не нужное. Сухая трава с одной стороны подходит к покосившемуся крыльцу и кривой деревянной двери, а с другой – к забору из штакетника, и протыкает его острыми иглами-травинками.

Таких домов в посёлке очень много. Анна никогда не видела, чтобы в этих заросших сухих дворах кто-то ходил, или играли дети. Лишь чёрные фигурки в окнах – вот и всё.

На пригорке чернеет другой дом, который выделяется, который видно с любой стороны посёлка. Чёрный человек сидит во дворе, посреди хлама. Он склонился над длинной доской. Доска блестит, по ней течёт красная вода. Анна видит, что в руке человека… этого полоумного… блестит нож.  Псих что-то разделывает, водит по доске этим ножом, берёт что-то длинными руками и откидывает в ржавое ведро, которое стоит позади него. Анна словно слышит, как скользкое мясо стучится о стенки ведра, слышит глухой стук, звон и чавкающий звук.

Она не помнит, как ноги сами собой тащат её по посёлку. Она лишь слышит гомон голосов. Люди плетутся с завода по домам, забредают в магазины, смеются, нервно шутят, жужжат, как стрекозы. Но она не видит ни единого лица, потому что постоянно вспоминает доску, блестящую жидкость и ржавое ведро, полное мяса.

Анна упирается в багажник красной машины Восьмого. Она так глубоко задумалась, что не заметила, как оказалась возле полицейского участка – низкого здания с двумя окнами и дверью, над которой висит сваренный из чугуна изогнутый козырёк. Окно открыто, и Анна невольно оглядывается. Вокруг – никого. Слышатся голоса, и один из них точно принадлежит Бамутову. Она подбегает к стене и подбирается ближе к окну, чтобы слышать каждое слово.

- Трое, - голос Восьмого.

Это мягкий бас, это шершавый лепесток цветка, который нежно царапает кожу.

- Дайте мне информацию по всем троим, хорошо? – голос тоскливый и печальный. – Рита, Николай, а третьего как?

Бамутов напевает идиотскую детскую песенку про маму. Он прерывает её и говорит:

- Витька Регин. Он же Рега, местный любитель животных. Баламут, водился со всякой шоблой, но коров полудохлых на ноги ставил – мамка не горюй! Ветеринар от боженьки!

Бамутов свистит и, наверное, что-то показывает.

- Ветеринар?

- Ну. Самоучка, - отвечает Бамутов. – Ах, кстати, мы вас поселили в старом здании гостинки, на первом этаже. Там решётки крепкие, местные не полезут, будьте уверены!

Щёлкает зажигалка, до Анны доносятся запахи дешёвого едкого дыма – это курит Бамутов.

Рега! Вот почему он не отвечал на звонки Миттера. Миттер, наверное, теперь будет пить, потому что Рега был его хорошим другом. Но важно другое, - три человека умерли в одно время. Анне страшно, но теперь ещё больше хочется знать  - что же это? Не бывает одновременных смертей во сне!

И Анна не сомневается, что эти три смерти дело одних рук.