Анна в тридевятом царстве

5.5.

-Обедать будем в моем кабинете – сказал Карл Вайс. – Сын, у тебя четверть часа на переодевание. Анна, прошу.

Пришлось проследовать за хозяином. Они в молчании поднялись на галерею и вошли в комнату, раза в два больше выделенной ей. Здесь тоже был неизменный камин, кресла и ковер на полу, три окна, кровать за ширмой и массивный письменный стол (бумаги, чернильный прибор, перья в узком сосуде) со стилистически соответствующим ему креслом с высокой спинкой, книжный шкаф во всю стену высотой почти до потолка. «Образованные люди, эти Вайсы…Столько книг! Интересно, рукописные или печатные в массе?» – внезапно задалась вопросом Анна Николаевна.

Генерал тем временем освободил стол от бумаг, придвинул к нему два кресла и предложил Воронцовой присесть, а сам приоткрыл нижнюю дверцу книжного шкафа и достал оттуда стеклянный штоф и три таких же стакана, в два налил жидкость, очень напоминающую по цвету виски. Поднял свой, Анна сделала также.

-Думаю, ты выпьешь – произнес мужчина и пригубил напиток.

Да, это был виски – крепкий, пахучий и обжигающе-терпкий. Анна посмаковала напиток. Давно она не пила столь высокоградусный алкоголь, а здесь так и вовсе впервые.

Хозяин и гостья молча потягивали виски, когда в комнату вошел переодетый Хенрик с влажными волосами, а за ним слуги внесли подносы со снедью. Ванда накрыла стол тяжелой вишневой скатертью и расставила угощение: запеченная курица, тарелка с мясной нарезкой, овощное рагу в горшочке, жареная рыба типа карпа, тарелка с хлебом, большой кувшин с каким-то питьем. Отдельно в глиняном стакане – ложки.

Экономка разделала курицу, положила каждому на большие тарелки рагу и, поклонившись, вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Свечи в подсвечниках и канделябрах разжег мальчик-слуга, пока Ванда сервировала стол.

-Давайте выпьем и поедим, разговор – после – предложил генерал и снова налил виски – уже всем троим, они выпили и принялись за еду.

Анна перестала стесняться и ела с удовольствием – еда пришлась ей по вкусу. Хотелось бы зелени, но тут, видимо, это не принято. Хорошо, что сладкую квашенку не подали.

Мужчины тоже не чинились, поэтому некоторое время в кабинете раздавались характерные звуки: стук ложек по тарелкам, хруст костей птицы, звон бокалов и редкие причмокивания довольных ртов.

Наконец, едоки насытились и откинулись на спинки кресел. Анна продолжала тянуть виски, чувствуя легкое опьянение. И Хенрик обратился к ней на почти чистом русском:

- Анна, я должен извиниться перед тобой.

Воронцова не сразу осознала, что немтырь говорит. Она неуверенно перевела на него взгляд и конкретно зависла. Ей показалось или Хенрик произнес фразу действительно на ее языке?

-Прости, не поняла, – пробормотала женщина. – Ты сейчас что сказал?

Хенрик Вайс откашлялся и повторил:

-Анна, я должен извиниться перед тобой. – попаданка уставилась на парня как на гранату без чеки.

– Да, я тебя понимаю, по большей части, и могу также говорить. По долгу службы в качестве королевской ищейки я изучал все значимые языки Северного континента. Твой язык похож на речь наших восточных соседей, московитов. – Анна продолжала изображать жену Лота, застывшую соляным столпом.

– Прости, я не хотел обидеть тебя или посмеяться. Просто не знал, как сказать тебе раньше. И в дороге…Лучше, что ты молчала, не задавала вопросов и не привлекала внимания к себе. Здесь ты в безопасности, отец в курсе всего. Пока ты не освоишь наше наречие, молчи вне дома и дальше, я буду переводить отцу все, что ты посчитаешь нужным ему сообщить о себе.

Анна пребывала в конкретном таком шоке и не могла вымолвить ни слова – горло перехватило. Она даже не знала, злиться ли сейчас, настолько неожиданным было откровение спасенного аборигена. В прострации попаданка протянула руку к штофу, налила себе виски и залпом выпила не менее трети стакана, прокашлялась и , глядя на смущенного молодого человека, промямлила:

-Так значит, все мои бредни ты понимал и… молчал? А я, как последняя дура, душу тебе изливала! Стоп! – Воронцова вдруг осознала, что он мог слышать!

– Подожди, так ты знаешь, кто я ? – Хенрик кивнул. – Что я не отсюда от слова совсем? И ты все равно притащил меня в свой дом и – она махнула в сторону Карла– представил меня отцу? И он тоже теперь в курсе? Господи, помоги!

Анна Николаевна тяжело опустилась в кресло, чувствуя, как голова пошла кругом. Хозяин замка с интересом следил за разворачивающимся действом и не вмешивался в диалог, смутно догадываясь о его содержании. Просто наблюдал за необычной гостьей и делал выводы.

А она заговорила на повышенных тонах:

-И что дальше? Вы меня на опыты пустите или еще чего выдумаете? Попам отдадите? В моей истории была инквизиция, которая жгла почем зря любых уклонистов и рыжих как ведьм и исчадий ада. Ну, ты и жук, дорогой товарищ! – Анна стукнула кулаком по столу. – Вот это здорово, Воронцова! Ты опять попала!

В этот момент женщина почувствовала себя такой дурой и такой жалкой, как никогда в жизни! Поэтому закусила губу и отвернулась, чтобы успокоиться и не пустить слезу. Виски сделал свое дело: Анна расклеилась. Обидно до ужаса и так же страшно!

Карл первым заметил перемены в состоянии женщины и шикнул на сына: