Анора. Академия Драконов

Глава 13.

Я не хотела брать в руки эту странную штуковину, которая внешне выглядела отнюдь не как безобидная игрушка, а как самое настоящее оружие. Но ректор смерил меня убийственно строгим взглядом, и я поняла, что выбора у меня снова нет. Интересно, я когда-нибудь смогу сама распоряжаться собой и своей жизнью? Вот уж с трудом верится.

Я протянула руку, нет, не так, он аккуратно дёрнул мою руку на себя, и я автоматически раскрыла ладонь. Ничего не успела сказать, возразить, запротестовать. Наверное, даже зажмурилась, ибо ожидала какой угодно боли в руке, но вовсе не то, что в итоге ощутила. Стоило только опасной штучке оказаться в моей руке, и она вдруг сбросила верхний слой с шипами, открывая нам тот самый розовый камень – лаурит. Что? Почему? От прикосновения холодного камня к моей горячей ладони, я сразу же ощутила внизу живота приятную щекотку, а по телу пробежал целый табун волнительных мурашек. Никогда в своей жизни я не испытывала ничего подобного! Похоже на то, будто всю жизнь мечтаешь съесть жутко редкий и вкусный плод, а когда наконец-то его вкушаешь, растворяешься в безумном, каком-то головокружительном удовольствии. Иначе не могу описать. Знаю одно, я и этот камень – теперь одно целое и без него мне снова станет одиноко, плохо, грустно. Почему так? Откуда все берется?

— Ты можешь это объяснить? – Спрашивает ректор, ещё смотрит испытующе своими драконьими глазами, а я плохо соображаю, все ещё нахожусь под чувством необычного блаженства, да и голос мужчины почему-то теперь странно на меня действует, хочет улыбаться и… обнять его? Оо.

— Триси?! – Прикрикивает на меня, а миловидная женщина с кудряшками, дёргается от его резкого голоса, словно это он на неё кричит, — ты можешь говорить? Что с тобой вообще происходит? – Он хмурится, оборачивается в сторону женщины и говорит уже ей, — Лури, почему она в таком состоянии? Это последствия травмы или нет?

— Не знаю, Рагон, — бледная, как полувялые лепестки белой лимелии, отвечает та, — Триси, болит что? Говорить можешь? Объясни же нам, наконец!

— Я… я… я не м…могу говорить, — шепчу, с трудом выговаривая слова, приступы удовольствия накрывают один за другим. Если не прекратить, то меня прямо сейчас разорвет, должно быть.

Рагон резко выхватывает камень из моих рук и тот снова покрывается шипованной бронёй. Дракон недовольно ругается и помещает камень в чёрный плотный мешок. Я успеваю заметить кровяные разводы на его тонких, длинных пальцах. Оказывается, его камень не возлюбил, с ним ведет себя совсем не так. Интересно, почему?

Сама же я падаю на подушки и реву. Не описать словами, но изнутри все рвёт от боли и горечи, словно у меня отняли самое сокровенное, самое родное и дорогое. Наверное, подобное испытывают матери, у которых отбирают их любимых детей. Хочется реветь безумицей и в тоже время уничтожить того, кто посмел забрать моё.

— Можешь теперь говорить? Почему ты плачешь? Камень на тебя как-то по-особенному воздействует? – Продолжает допытываться ректор, сверля меня своими яркими глазами, вот-вот дыру прожжет. Может на это и рассчитывает? Только запугивать и умеет.

— Могу, — делаю глубокий вдох и шумный выдох, смахиваю пальцами влажность с лица и вроде бы прихожу в себя, — не понимаю, как объяснить словами произошедшее со мной, но я словно ощутила душераздирающее блаженство, в нем же и тонула все это время, засасывало прям так, как будто в вязкую трясину болота попала, ох, — закрываю глаза, чувствую убийственную усталость. Внезапно жутко спать захотелось.

— Ладно, разберёмся, ты отдыхай пока, — он встаёт, намереваясь уйти из лазарета.

— Отдайте его мне, — сама себя не помню, просто подскочила с кушетки и схватила его за руку мёртвой хваткой, — камень, — поясняю зачем-то, знаю, что он и без того меня отлично понял, сощурившись, молча смотрел несколько секунд, видно раздумывая о моих словах, принимая решение на мой счёт и, похоже, решение было принято не в мою пользу, поскольку он спокойно вытащил свою руку из моей и пошёл дальше, — если лаурит не останется со мной, случится плохое, я откуда-то это знаю, — кричу ему в спину, он тормозит на мгновение, я даже слегка расслабляюсь, глупо предполагая, что смогла все же его убедить, но нет, он даже не оглядывается на меня, стоит какое-то время, а затем молча выходит, хлопая входной дверью.

Я устало падаю обратно на подушку, закрываю глаза. Почему я вдруг вступилась за камень? Почему вдруг решила, будто реально не смогу без него, а он без меня? Откуда во мне чёткое предчувствие приближения страшного? Я запуталась. Очень.

— Триси, — тихонько проговаривает женщина с кудряшками [стыдно признаться, но я забыла о её существовании, все моё внимание было нацелено на камень и ректора, который забрал его у меня], — тебе придётся остаться сегодня здесь, а завтра тогда сможешь вернуться в свою комнату, хорошо?

— Угу, — коротко бросаю, находясь все ещё с закрытыми глазами.

Говорить не хочется, иначе боюсь сорваться на неё, а она единственная кто ни в чем не виноват. Даже наоборот, очень даже помогает мне. Но после грусти, внезапно сбивает плохо контролируемая злость, эмоции настолько сильные, что хочется биться головой об стену или громить тут все или ударить кого-то. А мне вовсе не хочется делать ничего из перечисленного.

— Можно мне что-то успокаивающее? – Слышу свой жалобный голос, откуда еще берутся силы хоть что-то говорить? – Может есть настойка листа орельсии?

— Ты разбираешься в травах и их свойствах?