Анти Золушка. Вся правда о любви и принцах

Глава 4

Портрет принца мне понравился. Великолепный, благородный, глаза умные, прищур коварный, мышцы прокаченные, волосы ухоженные, шмотки дизайнерские.

— Вы только посмотрите на нее, стоит тут на принца пялится! — в библиотеку вошла мать, теперь моя, и всплеснула руками.

— А чего делать-то надо? — удивилась я. — Посуду после завтрака помыть?

Мать ушла в перезагрузку, но к счастью ненадолго. Видать нейроны с дендритами хорошо контачили в ее мозговой активности.

— Посуду слуги помоют. А тебе надо к балу готовиться. У нас всего неделя.

— В смысле, слуги. А ты Золушку не заставляешь черную работу делать?

На этот раз нервная система матушки получила удар посильней. Она глазами захлопала, рот открыла. Я уж думала придется бежать за нашатырем... ну или хотя бы за нюхательной солью.

— Зачем мне ее заставлять?! Она девушка свободная. Для работы в нашем доме слуги есть. А коли ей самой что-то отмыть захочется, так уж пусть моет. Она вообще-то большой любитель чистоту навести.

— Аааа, — кивнула я.

И тут же мать схватила меня за руку.

— Хватит тут уже время понапрасну тратить. Надо собираться. Платья тебе понашьем. Я куплю у местной ведьмы воду, чтобы кожу отбеливать. Учителя танцев еще надо позвать. Повторим все известные па.

— Повторим? — с тоской переспросила я. Эта Алиана наверняка умела танцевать что-то старинно-средневековое, а вот я в молодости на дискотеке под рок дергалась. Увидев подобные танцы, принц решит, что у меня синдром Святого Витта начался.

— Не глупи, дитя! — сказала она и потащила меня за руку, будто я школьница, опоздавшая на линейку. — У нас всего неделя, а ты всё ещё в халате и с лицом, как будто только что вышла с экзамена по алхимии!

Она ввела меня в свою спальню с широкой кроватью под балдахином, и кучей самых разномастных сундуков. Она направилась к самому огромному из них, вытащила ключ на шнурке из-под платья.

Замок щелкнул, крышка распахнулась.

— Вот! — воскликнула она. — Сокровищница Верьеров!

Я заглянула внутрь.

Там лежали настоящие сокровища. Я заметила диадему с тремя камнями, два из которых присутствовали на месте. Ожерелья из жемчуга, который уже потерял свой былой блеск. Браслет с бриллиантами... все остальное я не успела разглядеть.

— Ну что, начнём? — с восторгом спросила мать и вытащила диадему.

— Матушка, — осторожно сказала я, — если я надену это на бал, принц подумает, что я пришла не за женихом, а за троном.

Она надела мне на голову диадему. Та тут же соскользнула на ухо и уныло повисла.

— Может, жемчуг? — Мать надела мне ожерелье. — Это модно! Все леди носят!

В этот момент в дверь влетела служанка — запыхавшаяся, с выбивающимися прядями и глазами, полными паники.

— Госпожа! — выдохнула она. — Я привела портниху, как вы и велели. С трудом поймала ее. Ту самую, которая шила платье для леди Трент!

— Веди сюда! — скомандовала мать. — И принеси зеркало! Большое! Чтоб до пят видно было!

Через минуту в комнату впорхнула женщина в пёстром платье, с лентами в волосах, иголками за ухом и сантиметром на шее, как ожерелье. За ней, пыхтя и спотыкаясь, втащили двое слуг гигантский сундук с тканями — такой тяжёлый, что у одного из них бровь поползла вверх от напряжения.

— Леди Алиана! — воскликнула портниха, окинув меня профессиональным взглядом, от которого я почувствовала себя манекеном на распродаже. — О, какие формы! Какие линии!

— Эээ… спасибо, — пробормотала я. — Я бы хотела такое платье, чтобы…

Моё желание никому не было интересно.

Мать тут же отодвинула меня в угол, и сама встала перед портнихой.

— Слушай сюда, мастерица! — начала она с пафосом. — Моей дочери нужно три бальных платья.

Портниха кивнула, доставая блокнот из кармана.

— Первое платье для первого бала! — мать загнула палец. — Должно быть скромным, но вызывающим. Как будто она не хочет привлекать внимание… но все равно привлекает. Цвет — лунно-серый. Ткань — Лунный шёлк, чтобы переливалась. Вырез — не глубокий, но с намёком на тайну. Шлейф — короткий, чтобы не споткнуться. И обязательно перья!

— А можно без перьев? — вмешалась я из угла. — Вдруг принц аллергик? А тут такое чудо в перьях вылезет, так он и расчихается.

— Второе платье, — игнорируя меня, мать загнула второй палец. — Это уже демонстрация статуса! Бархат! Цвет — бордовый! Корсет на китовом усе. Вырез — ниже, чем её моральные принципы! И вышивка — золотом.

Портниха быстро записывала, кивая:

— Золотая вышивка… бордовый бархат… талия 40 сантиметров… поняла!

— Третье платье, — мать загнула третий палец так, что хрустнуло. — Это апофеоз! Белое, как невинность… но с красной подкладкой! С легкой накидкой в форме крыльев за спиной. Как у ангела.

Я тихо вздохнула из угла:

— А можно что-нибудь попроще? — спросила я.