Антифанатка спешит на помощь

•5

Вместе с картой для оплаты проезда в сумке нашлись сломанные наушники. В жизни Хаын как-то внезапно наступила череда сломанных вещей: сначала сломалась ручка на сковороде, когда спешила с утра на работу, за ней наушники перестали петь, когда возвращалась домой, за тем телевизор, а там и с работы уволили. Хаын ещё не решила, можно ли отнести к сломанным вещам Чонина с его «будь моим посыльным», или это скорее двигатель к неприятностям. Ждать как-то не хотелось, как и спешить для проверки, потому что не получится помахать рукой, сказать, что ошибся, и дать дёру назад.

Держась мёртвой хваткой за поручень, Хаын упрямо делала вид, что не замечала ни прижимающегося мужчину в деловом костюме, ни с другой стороны школьницу, которая без умолку тараторила с подругой, и даже не искала Чонина, который деловито прошёл в конец автобуса и сел на свободное в тот момент кресло.

Сперва было нормально, а на следующей остановке люди пачкой забились в автобус, смещая, стискивая, прижимая имеющихся пассажиров, поэтому куда делся Чонин, Хаын не интересовалась. А он еле сдерживался, чтобы не пробежать сквозь людей к выходу и встать у входа. На него пялилась с борзым видом аджумма*, подпинывал мальчик лет пяти на коленях матери, а школьник, поправляя портфель, бил его значком по руке.
(Примечание: Аджумма – 아줌마 – замужняя женщина или женщина средних лет.
Чаще всего используется для обозначения женщины среднего или пожилого возраста.)

Хаын сделала хуже не только себе, но и Чонину, который ругался на неё, а потом переключился на окружающие неприятные факторы.

На очередной остановке Хаын протиснулась на выход вместе со школьниками.

– Нам ещё ехать! – Чонин выскочил из автобуса в тот момент, когда двери закрывались. – Руку прищемил!

Хаын поправила лямку на плече и зашагала вперёд. Себе она призналась, что автобус и правда был плохой идеей. Но точно не Чонину.

– Поняла ошибку? – не отставал тот, капая на успокоившиеся нервы. – Такси – хороший выбор. Комфортабельно, безопасно, просторно, быстро, а главное, без лишних нервов. Вон такси!

Но к огорчению Чонина Хаын даже не посмотрела, куда он указал.

– У тебя что, денег нет? – растянул гласные он.

Нет, деньги у Хаын были, а вот угождать живой, но нематериальной звезде желания не было.

– Ау? Ты меня слышишь? – Чонин обошёл её и стал идти спиной вперёд. – Не разговариваешь? Ау! Хватит так себя вести. Хватит! Хва-тит.

На распев он затянул «хватит» и даже вошёл во вкус. Если сперва нормально и давая возможность Хаын отметить мастерство, то потом то высоко, то низко и до убожества фальшивя.

– Столб, – бросила Хаын и резко повернула.

– Что? – Чонин ещё не понял, прошёл сквозь столб светофора и влетел в толпу, ожидающую зелёный свет на пешеходном переходе. – Нет! Фу-у! Почему вы так близко друг к другу?!

С довольной улыбкой Хаын вошла в раскрытые двери магазинчика. Из-за прилавка поднялась девушка, приветствуя покупателя.

– Противно, – Чонин дёргался, словно на него напала куча грязных комаров. – Хуже медведя.

Хаын поджала губы, выискивая вкусный быстрый перекус.

– Могла бы и раньше сказать, – Чонин тряхнул джинсовкой, сложил руки на груди и встал за её спиной. – Ты же дома ела. Уже проголодалась? У тебя тоже стресс? А я говорил, что автобус – плохая идея. Там можно остаться без конечностей, здоровой психики, чистоты, настроения, а в придачу могут стиснуть настолько, что превратишься в плоский лист с чертами лица.

Взяв сэндвич и газированную апельсиновую воду, Хаын прошла на кассу.

– Давай больше не обижаться, не экспериментировать, – успокаивался Чонин. – Такси – самый нормальный вариант. Договорились?

Расплатившись, Хаын вышла из магазина.

– Ну, не игнорь меня, – законючил Чонин. По его телодвижениям точно можно сказать, он бы повис на Хаын и долго упрашивал. Но такой возможности у него нет. – Да хватит дуться! Не нравлюсь я тебе, и что теперь делать? Знаешь ли, мне тоже не нравится своё нынешнее положение. Вот живой с концерта иду, а вот меня никто не видит и я могу сквозь стены проходить, вижу себя посреди улицы и ничего не понимаю. Мне тяжелее твоего!

Хаын остановилась посреди улицы, заставив людей за ней обходить. Чонин тут же умолк и с прищуром со стороны всматривался в неё. В любой момент он готов уворачиваться. Особенно напрягся, когда рука Хаын оказалась в сумке. Зажатый кулак подействовал на него сигналом дёрнуться. Но Хаын достала из коробочки чёрный наушник и вставила в ухо.

От возмущения Чонин открывал и закрывал рот.

– Вот значит как...

– Людей много, как ты представляешь наше общение? – Хаын недовольно выдохнула и продолжила путь.

– ..? – Чонин глянул на наушник, словно видел его впервые. – Почему раньше не сделала?

– Не хотела, – Хаын открыла бутылку и сделала глоток.

– А, – шумно втянул воздух Чонин. – Какая ты плохая.

– Когда ты в последний раз видел идеально хороших людей?

Да разве они бывают?

Чонин поник, его голос прозвучал глухо:

– В день, когда меня сбили. Нам Хёк – мой менеджер – замечательный человек. Жаль, что ему достался я.

Хаын остановилась, топнув пяткой воздух.

– Если бы только я не ответил, – голос Чонина стих.

– Раз так, почему не отправился к менеджеру? Зачем по квартирам гулял?

– Не дошёл, – буркнул Чонин.

– За три дня не дошёл? С какой скоростью ты передвигался?

– Мы что, в школе, решаем задачки?

Хаын взглянула на него исподлобья.

– Хуже, во взрослой жизни без правильного варианта ответа.

Молча они преодолели ещё немного пути.

– Ты же не знаешь, куда идти, – вспомнил Чонин.

– Вообще-то я за тобой иду, – не соврала Хаын.

– А я за тобой, – Чонин обошёл остановившегося парня.

Хаын остановилась и прикрыла рукой глаза.

– Далеко мы не уедем.