Антифанатка спешит на помощь

•8

– Я не хотел. То есть не специально. Знай, кроме этой части остальное – полнейшая правда. Клянусь!

– Было бы чем клясться, – Хаын с осуждением цокнула и поднялась. – Не зная, ты мне всё равно не нравился.

Сколько бы ни говорил, ни оправдывался Чонин, ему не отвечали, не смотрели и никак не реагировали.

– Значит, так? Ладно, – он сложил руки на груди и последовал по пятам за Хаын, буравя взглядом её затылок.

Очередной долгий путь был возложен на неустающий агрегат – автобус.

– Да ты издеваешься, – простонал Чонин, но зашёл в ад на колёсах.

Поездка прошла в десятки раз лучше. Хаын сидела на последнем ряду у приоткрытого окна, Чонин – по середине того же ряда и смотрел на полупустой салон.

С остановки путь лёг через парк. Чонин сначала не понял, где они и куда держали путь, а подняв голову и увидев яркую вывеску, чуть не ударился в радость.

Хаын остановилась и задумчиво взглянула на здание больницы.

«Как-то не сильно хочется проникать в палаты звёзд певучих».

Её промедление затягивалось.

– Я сейчас второй раз коньки откину, – Чонин сложил руки на груди, с недовольным взглядом буравя Хаын.

– Разве в первый ты их не на полочку положил?

Чонин потёр глаза и выдохнул, вместо слов и затяжных возмущений.

Люди в белых халатах ходили по холлу, сидели на креслах, стояли в очередях. Хаын вошла сразу, не медля, теперь стояла и глазела на помещение, людей, гадая куда же ей идти.

– Нам на третий этаж, – подсказал Чонин у самого уха.

Хаын дёрнулась и только заметила, что он как бы держался за её сумку, не прикасаясь к ней.

– Прошу, поторопись.

Промолчав, хоть и хотелось сказать многое, Хаын направилась к лифту.

На третьем этаже чуть спокойнее, но всё так же людно.

– Разве ты не должен быть в коме? Ну, там либо в реанимации, либо в вип-палате, – Хаын разглядывала коридор с дверями.

– На первом – всякие заведующие и склады, на втором – операционные, на третьем – палаты. Я успел прочитать стенд, – пояснил Чонин. – Подумал и решил, что я где-то здесь.

– К стойке подойти или сам найдёшь?

Чонин вытягивался, привстал на носочки, но не отходил от Хаын.

– О! Там Нам Хёк! Давай скорее!

– У меня уже сил нет на твоё «скорее!», – Хаын поспешила по коридору, не замечая ни какого хорошего человека.

У одной из палат Чонин прошептал:

– Здесь.

Хаын остановилась и посмотрела на дверь с небольшим окном.

– Там ты?

– Да, – выдохнул позади Чонин.

Ей зайти или подождать снаружи? Искать ответа в Чонине бессмысленно, он впал в пространство, не видя и не слыша ничего.

Взявшись за ручку, Хаын нахмурилась, взвешивая всё «за» и «против», «надо» или «не суйся». Всё же с Чонином она знакома всего несколько часов, она незнакомка, он – знаменитый айдол в простой почему-то палате, которую не охраняли от возможных покушений фанатов и спешащих за эксклюзивом журналистов.

– Ты будешь заходить или ждёшь, пока я сознание потеряю или, хуже, поседею? – не своим голосом проговорил Чонин.

Хаын тихо усмехнулась, не чувствуя, что смех был уместен, но удержать не смогла. Сжав ручку, она решилась потянуть её на себя.

– Вы кто? – крепкая рука надавила на дверь.

Среднего роста мужчина лет тридцати пяти с очками на переносице в простой одежде с воинственным видом взирал на Хаын.

– Нам Хёк, – прорыдал Чонин, на лице которого ни слезинки не прокатилось.

– Я – О Хаын... Я...

И как же представиться? Знакомой? Нет, слишком высоко. Помогающей вернуться духу в тело? Ненормально и тянет на диагноз.

– Я... Мы с Чонином знакомы. Мне нужно было увидеть... – «вас» так и не прозвучало.

– Так это Вы, – Нам Хёк оглянулся, сам открыл дверь и поторопил в палату, закрыв её следом за вошедшим Чонином. Как удачно и во время.

– Говорю же, он хороший, не то что ты, – Чонин зашёл, но проходить в глубь палаты не спешил. Прекрасно понимал: пройдёт ванную и за углом увидит себя.

Хаын открыла рот.

– Я заметил, в последнее время Чонин стал другим, – Нам Хёк прошёл в палату и остановился у койки. Хаын пришлось последовать за ним.

Всё же она ошиблась. Палата может и не вип, но точно на одну персону. И этой персоной стал бледный парень с кучей трубок – Чонин.

– Стал больше времени проводить в телефоне, – не затихал Нам Хёк, смотря покрасневшими глазами на не подающего признаки жизни подопечного.

– Перечитывал чат с хёнами, – Чонин подал голос из-за угла.

– Глупо хихикал, с нежностью смотрел на экран, пока тот не потухнет, включит и снова.

– Бигль-хёны – любители шутить.

Хаын слушала сдерживающегося от нового града слёз Нам Хёка, комментарии Чонина, который говорил за спиной, и при этом лежал перед глазами. Дикий диссонанс не давал прокручивать шестерёнки мозга с нужной скоростью.

– Воодушевился, вернул беззаботность, стал чаще смеяться, шутить, вести себя расслабленно, – Нам Хёк посмотрел на Хаын.

– Потому что я вернулся, отпустил не нужное и понял, что у меня на первом месте должен быть я, а не проблемы, – раздался выдох, и Чонин сделал крохотный шаг. Занёс ногу для одного решительного шага, как остолбенел.

Нам Хёк озвучил предположение или мысль, вгоняя присутствующих в ступор и тихий ужас:

– Я так и подумал, что Чонин вступил в отношения. Любовь способна окрылять, и он летал, наслаждаясь моментами. Вы – тот самый подходящий типаж для Чонина.