Антифанатка спешит на помощь

•9

– У Вас красивый, цепляющий взгляд, – продолжал Нам Хёк.

Хаын замахала руками.

– Не переживайте, я не стану настаивать на вашем разрыве, – Нам Хёк по-родному улыбнулся. – Чонин – взрослый парень. К тому же я видел его состояние пять лет назад. Не хочу повторения.

– Нет, Вы...

– Не стоит, – Нам Хёк мотнул головой, а Хаын выдохнула «х...», смотря на него обречённо.

– Хён! – Чонин выскочил из-за угла и остолбенел с открытым ртом – увидел себя. И пока он приходил в себя, если зеленеющее лицо и дрожащие руки можно назвать приходом в себя, Нам Хёк вздохнул:

– Наверное, ты пришла узнать его состояние. Врачи говорят, легко отделался, но причину, почему не приходит в себя, не могут сказать.

– Сильно головой ударился? – Хаын не знала, что сказать, а надо бы опровергнуть навязанные отношения.

– Есть сотрясение, – качнул головой Нам Хёк, – ушибы. Без переломов. Помню, как в начале карьеры он на репетиции сломал ногу, потом выступал сидя на стуле.

Хаын скосила взгляд на отмирающего Чонина, начинающего хлопать ртом.

– Прости, как тебя зовут? И ничего, что на «ты»? – Нам Хёк извиняюще улыбнулся.

– О Хаын, мне комфортно на «ты». Но всё же я не...

– Какой ужас! Что с моим лицом?! Почему оно фиолетовое и опухшее?! Хён, скажи, что это пройдёт!

– М? – Нам Хёк пригнул голову, чтобы лучше расслышать резко замолчавшую Хаын, которая ещё раз глянула на Чонина. Прямо трагичного ничего: ни шрамов, ни порезов, ни сломанных челюсти или скулы. Подумаешь, один большой синяк расползся по виску и щеке. Он сойдёт, а вот вопрос, вернётся ли дух-Чонин в тело – открыт.

– Хён, почему ты разрешил поселить меня в простую палату? А если проникнут, фотки сольют, толпой придут и украдут меня? – Чонин схватился за волосы и потянул в разные стороны.

Хаын хлопнула ресницами и позабыла, что хотела сказать.

– Палата... – промямлила она.

– Ах, эта палата числится за моим племянником, он врач в этой больнице, а Чонин в вип-палате выше. Это временно.

– Разве Ваше присутствие не показывает истинное нахождение Чонина? – прошептала Хаын. – Это безопасно?

Чонин взревел:

– Ни какой безопасности! Где ты тут её увидела?!

– Не переживай, – суетливо заверил Нам Хёк. – Чонина сегодня же переведут в вип, просто там что-то с аппаратурой не то, её только сегодня должны были заменить.

Хаын кивнула. Переведут в вип, и Чонин будет спокоен за себя.

– Тебе трудно было, – Нам Хёк с пониманием смотрел на неё.

По жизни – да. Но ведь он не это имел ввиду.

– Я сам чуть сознание не потерял, когда мне позвонили и сказали, что случилось. А ты – из новостей, тебе ещё хуже. Ещё ждать пришлось, чтобы не навлечь беду.

Судорожно втянув воздух, Нам Хёк отвернулся и прошёлся под глазами, стирая влагу.

– Хён, – Чонин сделал к нему шаг, но не подошёл. – Хён! Она не моя девушка. Скажи ему!

– Точно, – встрепенулась Хаын. – Нам Хёк, всё не так. Я и Чонин, мы не вмес...

Дверь палаты открылась, пропуская тихо ругающихся мужчину и женщину.

– Родители Чонина, – шепнул Нам Хёк и поприветствовал старших. – Как добрались? Как самочувствие?

– Всё хорошо, Хёк, не волнуйся, – добрый голос мужчины обволакивал теплом. – Как у вас?

– Без изменений.

– Мама, папа, – всхлипнул Чонин, шагнув к родителям, которые встали рядом и смотрели в ответ на Хаын. – Я так по вам скучаю. Я так хочу вас обнять!

К неловкости прилипли скованность и сожаление. Мог не нравиться Чонин, но горе родителям, которые переживали происходящее с сыном, то, что нельзя очернить.

– Здравствуйте, – Хаын поклонилась старшим.

– Здравствуй, – в унисон заговорили родители Чонина. – Это?..

– О Хаын, – представил Нам Хёк, забирая банки из рук отца Чонина. – Девушка Чонина.

– Да не моя она девушка!

– Это не так, – слишком жалко и тихо.

– Вот как, – мама Чонина сократила расстояние и взяла Хаын за руку. – Чонин нам не рассказывал о тебе, но он у нас стеснительный мальчик, да и редко когда что-то рассказывает. Он даже не рассказал, что дебютирует. Представь, какой шок мы испытали, когда увидели его по телевизору. Да и не в клипе, а на музыкальном шоу выступал.

– Мама, – Чонин ходил вокруг родителей. – Папа.

– Ну, что ты сразу заваливаешь словами, – отец Чонина поцокал для вида. – Хаын?

Хаын, как китайский болванчик, закивала.

– Нам приятно с тобой познакомиться, хоть и при ужасных обстоятельствах. Мы все надеемся, что, когда Чонин придёт в себя, мы соберёмся и, как полагается, познакомимся.

– Конечно, – протянула Хаын, смотря в добрые и лучистые глаза отца Чонина.

– Какой «конечно»?! – Чонин протиснулся и заслонил маму. – Очнись! Немедленно скажи им правду! Требую!

Хаын и правда открыла рот опровергнуть отношения, но произнесла абсолютно другое, что заставило Чонина схватить волосы и силой дёргать их:

– Что говорит полиция? Как продвигается дело?

– В том районе в тот вечер не работали камеры, – Нам Хёк нахмурился. – Какие-то хулиганы провода оборвали. Что за машина, кто был – не известно. Но полиция проверяет зацепку, что преступление могло быть спланировано, и сейчас проверяют камеры по всему маршруту Чонина. Возможно, его преследовали или ещё что.

– Проверяют они, – мама Чонина похлопала по руке Хаын и отпустила, на последок сжав. – Они взялись за это только после того, как им пригрозили проверкой за халатность.

– Главное, взялись, и у нас есть шанс поймать виновного, – отец Чонина взял жену за плечи.

Расхаживающий по палате Чонин выдохнул и вернулся к кругу общающихся.

– У вас есть предположения?

По идее, полиция должна была проверить всё: машину, камеры, телефон, звонки, переписки, свидетелей. У родных тоже должна быть версия.

– Чонин не домой возвращался, – после не большой паузы заговорила госпожа. – К девушке по имени Хан Бёль. Она когда-то работала визажистом. После того, как ушла из компании, не общалась с Чонином, он тогда страдал. Хоть и не говорил, но мы-то знаем, что у них были чувства.