Антифанатка спешит на помощь

•18

– Она тебя подозревает, – озвучил факт Чонин, словно без него не понятно.

Возможно, Хаын узнала бы у него, как быть, что делать, но следящий за ней взгляд не давал раскрыть рта.

Громкое хмыканье Чонина ударило по нервам. Так захотелось бросить всё, развернуться и вернуться в свою обычную жизнь.

– О, нет, – спохватился Чонин. – Если они заподозрят неладное, тебя сдадут в полицию. И тогда я не смогу вернуться в тело.

И что грозило? Проникновение в квартиру и кража медведя? Серьёзно, очень серьёзно.

– Скажи нуне, что я показывал тебе наш с ней альбом и рассказал историю порванной фотографии, под которой подпись «ссоры приносят сломанные вещи». Её порвали случайно племянники нашей мамы. На фото мы с нуной. История такова, что на нём мы поклялись никому и никогда не рассказывать наш секрет.

Хаын помассировала виски, чувствуя, как их начинало ломить.

Жила своей не лучшей жизнью, а тут сходи, посмотри, принеси, скажи, расскажи, оправдайся. За всю жизнь столько не сделала, как за эти три дня.

– Как-то Чонин показал мне альбом, в котором ваши с ним фотографии, – неспеша начала Хаын, бросив взгляд на не подающего признаков жизни Чонина на койке. – Там есть разорванное фото, ну то, которое разорвал племянник или кто там вашей маме. Чонин сказал, что вы поклялись никому и никогда не рассказывать секрет.

Получилось сумбурно и скомкано, особенно в конце. Хаын не уловила всех слов от Чонина, который в данный момент хлопал ресницами и смотрел на неё.

– Шедевр, – он показал большой палец вверх и прикрыл глаза ладонью.

– Рассказал секрет? – Чжиин поднялась.

– Нет.

– Да ни в жизни никому не расскажу, – развернулся к сестре Чонин.

Чжиин поставила Плюша на тумбу возле койки и тихо спросила:

– Ты видела его в последние дни? Знаешь, что он делал на той улице после концерта?

Сломленность в её голосе добила Хаын. Она прекрасно понимала поведение родных Чонина. Они знали, через что проходил их близкий человек, видели, слышали, читали о том, что выкидывали неадекватные фанаты, боялись, что незнакомка может оказаться умелой сумасшедшей, помешанной на своём кумире. Нам Хёк, Чжиин, родители – все они переживали за Чонина, искали виновного, гадали, за что так с их другом, братом и сыном, и держались из последних сил.

– В последние дни я до поздна готовился к концертам, даже на сообщения отвечал поздно, – тихо подсказал Чонин.

– Он же к концерту готовился. Когда у него свободное время было-то?

Чжиин приподняла уголки губ в грустной улыбке, всё также смотря на брата.

– Я лишь хотел помочь той, что некогда спасла меня. Но не дошёл.

Хаын набрала воздуха и выдохнула:

– Предполагаю, что мчался на помощь спасительнице.

Вышло как-то криво, с недовольством или, скорее, обидой.

– М, – Чжиин посмотрела на неё. – Мне тоже не нравится Хан Бёль. Несмотря на то, что она стала светом в темное время для моего брата, она стала и той, что обрушила на него мрак.

Хаын кивнула. Да, именно на дороге к Хан Бёль машина сбила Чонина. Можно сказать, что она стала причиной такого положения.

– Хан Бёль запудрила голову Чонину, играла роль белой, скромной, неуверенной девушки, переносящей тягости жизни на хрупких плечах, – Чжиин сжала кулак. – Он её жалел, проникался ею, делал центром жизни. А Хан Бёль пользовалась. Даже согласилась встречаться с Чонином, когда была в отношениях с другим, говоря, что тот ею зависим, преследует.

– Всё не так, – голос Чонина дрогнул, прозвучав неуверенно.

– Знаешь, Чонин верил, жалел её, баловал, защищал, а им пользовались, – злость выходила из Чжиин тихо, с шипением. – Когда дело запахло жареным, Хан Бёль собрала вещички и сбежала, брыкаясь и делая вид, что Чонин её преследует, не даёт жить.

Хаын перевела взгляд на Чонина на койке и прошептала:

– После всего бежал на помощь по первому зову.

– Дурачок, – Чжиин успокаивающе выдохнула, беря себя в руки. – Даже после всего Хан Бёль строит из себя жертву. Мы ходили к ней после случившегося. Она чуть ли не разрыдалась, угрожала вызвать полицию, написать заявление, в конце и вовсе пригрозила, если мы продолжим к ней ходить, она что-то сделает с собой.

Хаын нахмурилась, улавливая «ходили после случившегося» – это означало в первый же день после того, как Чонин попал в больницу, а его дух бродил бесцельно, чтобы через три-два дня прилечь в её кровати и найти спасение.

– Ходили в первый день, как Чонина доставили в больницу?

– Правильно. Меня тогда ещё разозлил её внешний вид. Серая такая, замученная, словно ей и правда нужна помощь.

А открывшая два дня назад дверь Хан Бёль выглядела нормально, привлекательно, живо, красиво.

Хаын поделилась с Чжиин своим приходом и тем, что видела.

– Говорю же: умелая актриса.

– Хан Бёль раньше другой была, – пожал голос Чонин, который слушал сестру и новую знакомую. – Мне так... казалось?

Хаын задержала дыхание, вместо того чтобы закатить глаза. Всё же обвинять Чонина нельзя, если только совсем немного. Он как-никак пережил тяжелый период и не замечал странностей в человеке, принёсшем свет ему.

– Меня не покидает мысль, – Чжиин сложила руки на груди, прямо как в тот же момент младший брат. – Что если ситуация с отчимом не чиста? Возможно, что-то прикрыто ею. Или из мужчины просто сделали изверга для внешнего вида: смотрите, он мрак, а я на его фоне белой смотрюсь.

Хаын перевела взгляд на открывшего рот Чонина. Он не знал, что говорить, оставалось только обдумывать слова сестры. А Хаын наконец вздохнула с облегчением. Она нашла умного, а главное, трезво мыслящего человека, которого Чонин точно услышит.