Антифанатка спешит на помощь

•23

Дверь закрылась, и в квартире резко стало тихо.

– А как?.. – Хаын склонила голову, смотря на входную дверь.

Она же хотела под шумок к себе уйти, а сейчас стоит всё так же в квартире Чонина. Точно где-то просчиталась.

– Разрешаю воспользоваться моими вещами, – донёсся голос Чонина из зала.

– Во сасэнки от зависти задохнутся, если узнают, что я трусы их кумира надела, – хмыкнула под нос Хаын.

Чонин и правда раскрыл свой гардероб, разрешив брать из него всё.

– Вот это, – Хаын показала на синюю футболку и легкие спальные штаны из комплекта (рубашка уж слишком большой выглядела).

– Бери. Я ни разу не надевал их.

Хаын растянула губы в уж не к месту довольной улыбке и спросила:

– Бельё тоже одолжишь?

Будь возможным Чонин бы покраснел, а так лишь указал на выдвижной ящик и подсказал:

– Слева новые.

– Ты такой добрый? – ахнула Хаын и показала большой палец вверх. – Только ты чуть-ка больше меня.

– Там есть и меньше, – Чонин отвёл взгляд в сторону, разглядывая полку с собранным кораблём-конструктором.

Спрашивать, почему размер поменьше лежал у него, Хаын не стала, взяла вещи и удалилась в ванную.

– Подглядывать не стану, – пообещал Чонин. – Только не сломай там ничего. Пользуйся всем.

Чистая после душа, освежившаяся Хаын в вещах из мужского гардероба и благоухающая новым для себя гелем для душа сидела на диване и смотрела в потолок.

– Постелешь себе в той комнате, – Чонин указал на комнату рядом с ванной.

– Я на диване посплю. В случае чего до двери близко.

– Не надо нам «случая чего», – Чонин скосился на входную дверь. – Лучше пусть мне показалось и все обойдётся.

В ответ Хаын неразборчиво угукнула. Этого хотелось всем. Но с появлением странного человека на площадке развивалось чувство, что это повторится и что это слежка.

Взяв из гостевой комнаты плед и выключив свет, оставив включённым светильник на комоде, Хаын устроилась на диване.

Если Чонин пропадал в студии, то она смотрела сперва в потолок, потом перевернулась – на спинку дивана, затем – на входную дверь, которую с её ракурса не видно.

Чужой дом – есть чужой дом. В нём ни в туалет сходить, ни заснуть, ни почесаться, ни расслабиться. Всё не так, всё не по-своему, не по-родному.

Смотря в одну точку, Хаын слышала только своё дыхание, которое ударялось о локоть, и стук сердца в диванной подушке. В квартире очень хорошая звукоизоляция. Ни Чонина не слышно, ни соседей, ни шума с улицы. Слишком тихо.

– Спать легла рано, – сделала выводы Хаын, откидывая плед.

Целый час она расхаживала по залу, то наклоняясь, то приседая, то размахивая руками, то сидя на диване и успокаивая дыхание. Но сон не шёл.

– Я согласна мчаться и пьяных отчимов трясти, – протянула Хаын, чувствуя, как плавился мозг от тишины и скуки.

Упав набок, она свесила с дивана руку и тяжело вздохнула.

Всё же дома лучше.

– Я проверил! – появился не очень скоро встревоженный Чонин.

Хаын аж подскочила, села и жадно уставилась на него.

– Надо мной не живёт ни одна молодая подруга, – Чонин разхаживал туда-сюда. – Если только аджумма не подруга той девушки.

Хаын кивнула. У людей разные вкусы и предпочтения.

– Подо мной художник нелюдимый. Ему подавай странные позы людей. Но у него ни одного портрета той девушки.

– Возможно...

– Она сказала, что пришла к подруге, но ошиблась этажом, – мотнул головой Чонин, встав напротив Хаын. – Значит, квартира должна быть «ноль один». Обычно ошибаются на этаж, ни в коем разе не больше. Это же странно. Вот, например, тебе надо на двадцатый этаж, а ты звонишь в квартиру на пятом.

Почесав затылок, Хаын согласилась с доводом.

– Но я заглянул и в другие квартиры, ничего подобного не приметил. Ни в одной квартире сегодня не сидели подруги. Это очень странно.

Хаын закивала, погружаясь в мыслительный процесс, который начался внезапно с возмутительного факта.

– То есть! Когда я говорю: загляни или посмотри, в ответ получаю: «мне страшно», «внутреннее не даёт», «я приличный человек».

Ловко Чонин пожал плечами.

– Ты сказал привыкать к имеющемуся. Я и осваиваюсь.

Вздохнув, Хаын переложила подушку на колени.

– Так и быть, прощаю.

– О, спасибо, великодушная Хаын.

Невыдержав, они рассмеялись.

Опустившись рядом, Чонин вернулся к насущному:

– Мне не нравится ситуация с девушкой сегодня. Она какая-то подозрительная.

– Ситуация или девушка?

– Всё. Сперва её лицо показалось знакомым, сейчас с подругой не состыковка.

Чонин провёл по бёдрам и сцепил пальцы в замок на коленях.

– Что-то мне тревожно.

– Духи могут испытывать чувства? – Хаын посмотрела на него с нового ракурса.

Ей казалось, что духи вообще ничего не испытывают. Они просто есть, а в них ничего.

– Я думаю, что испытывал бы тревожность или волнение, будь сейчас человеком, – поделился Чонин.

– Думаю, после всего придётся лечиться от тревожности и навязчивых чувств, – Хаын сама чувствовала, что непросто обстояли дела. Но было это шестое чувство или заражение от Чонина, понять тяжело.

– Если не можешь уснуть, в моей комнате есть ноут, – Чонин кивнул на дверь. – Посмотришь что.

Они на пару засели на диван с ноутбуком за просмотр фильма с участием Ынсу.

Когда стрелка настенных часов приближалась к отметке час, а фильм подходил к концу, из коридора раздался стук.

– Конец, – Хаын нажала на пробел, останавливая фильм, подумав, что стук из саундтрека в титрах. Чонин же напрягся и прислушался.

В тишине отчётливо послышался стук по двери. Тихий, ненастойчивый, проверяющий и играющий.