Антифанатка спешит на помощь

•24

Волосы на голове встали дыбом. Пальцы задеревенели и не слушались. Хаын чувствовала, как её сковало.

Стук повторился.

– Кто там? – Чонин чуть ли не прижимался к Хаын, которая не с первой попытки взяла ноутбук, чтобы отставить его на диван.

– Это точно не ко мне.

– Ко мне что ли?! – воскликнул шёпотом Чонин.

Хаын посмотрела на него.

– Ты-то чего шепчешь? Тебя вижу и слышу только я.

– Юнсон ещё, – добавил важное Чонин.

Конечно, в данный момент каждая мелочь важна.

И снова стук.

– Посмотри, – Хаын кивнула в сторону двери.

– Мне страшно.

– Тебе проще. Выглянул, посмотрел и вернулся.

Но Чонин замотал головой.

– Что-то вечно, – простонала Хаын, проглатывая: «тебя второй раз убить не смогут».

Пока она настраивалась, Чонин внезапно поднялся и сжал кулаки.

– Подсмотрю, – и направился в коридор.

За ним ступала тихо-тихо Хаын. У двери Чонин остановился, выдохнул и шагнул вперёд. Его голова прошла сквозь дверь, как и рука с ногой. Половина туловища осталась в квартире.

Не забываемое зрелище.

Смотря на картину не маслом, Хаын шагнула к домофону и потянула к нему руку.

– Да это же тот! – вернулся Чонин. – Ну, тот, который у тебя торчал две ночи подряд.

Хаын изогнула брови и включила домофон.

Действительно, неизменный незнакомец в бесформенной чёрной одежде, только в этот раз он определился с квартирой.

– Что ему надо? – Чонин глянул в экранчик. – Извращенец? Или бывший тронулся умом?

Точно не бывший. А про извращенца... В мире слишком много больных людей, которые и сами не смогут толком объяснить, почему совершают преступление над человеком.

Хаын перевела взгляд на Чонина.

– Знаешь, он появился вместе с тобой, – прошептала она, словно незнакомец за дверью мог её услышать. – До тебя его не было.

– Ты же ничего толком и не сделала, – нахмурился Чонин. – Нет, сделала.

Он умолк, а стук раздался снова. В этот раз сильнее и настойчивее.

– Ходила к Хан Бёль, – заговорил Чонин, – а главное в больницу ко мне, тебя подвозил Нам Хёк. Сасэнки следят за знаменитостями двадцать четыре часа в сутки. Любое лицо рядом с их кумиром – сигнал.

– «Уничтожить»? – деревянными губами прошептала Хаын.

В ответ кивок.

Стук, виновато-сожалеющий вперемешку со страхом вид Чонина, осознание во что ввязалась – всё смешалось в давящий шар, ударяющийся об голову и возвращаясь к ней же снова и снова.

Под очередным, как показалось Хаын, градом ударов, она целенаправленно подошла к дивану, взяла подушку и, возвращаясь в коридор, со всей силы метнула в дверь.

– На голову больные! Собственной жизни нет, портят чужую, влезая и кромсая в ней всё без разбора. Да чтоб у вас всё рухнуло и вы получили по заслугам!

Хаын подобрала подушку, которая упала у ног Чонина.

Под руку не попал тяжелый предмет не потому что его не было, а потому что это вещи Чонина, портить их – по-свински поступать. К тому же, если бы Хаын хотела спугнуть незнакомца, она бы взяла лак для волос (на всякий случай) и без предупреждения распахнула дверь, чтобы высказать всё. Но здравый смысл в ней жил. Безбашенно мчаться выяснять отношения с тем, кто может быть опасным – высшая степень глупости. Вдруг у незваного ошивателя под дверями с собой оружие и он только и ждёт, когда жертва упадёт в его мерзкие руки? Нет, такого удовольствия ему не доставят.

– Можно вызвать полицию, сказав, что к тебе ломятся, – тихо предложил Чонин.

– А потом объясняй, кто ты, что забыла здесь, нужно названивать твоим родным, – Хаын махнула. – Выживу. Мне ещё как бы тебя возвращать к жизни.

Незнакомец не стучал. Замер и смотрел себе под ноги. Его лица не видно из-за того, что он всегда держит голову опущенной.

– Вот что странно, меня охрана вдоль и поперёк проверяла, а этого странного типа пропустили, – Хаын сложила руки на груди, прижимая подушку. – Что-то тут не чисто.

Чонин резко выдохнул и метнулся к двери, проходя её. В экранчике Хаын видела только незнакомца, который поправил капюшон, ниже опуская голову и отступая от двери. Поддавшись вперёд, она попыталась рассмотреть, что же такое блеснуло на его худой руке.

Через минуту площадка опустела. Чонин же не возвращался. А Хаын могла сказать с точностью на девяносто процентов, что ошивающийся и не дающий нормально жить незнакомец – девушка. Высокая, худая, преследующая людей.

Хаын вернулась в зал, опустилась на диван и залезла почитать про ярых фанатов Чонина и группы. Многие из них легко находились в интернете. Никто из них не скрывался, посещал все концерты, следовал за кумиром в аэропорт, чуть ли не летел с ним в одном кресле, практически лез в один номер в отеле под одно одеяло. Нормальные фанаты сразу сливали таких и просили принимать против них меры , если замечали. Но Хаын не видела, точнее не чувствовала ни одного ёканья, что это «она!».

– Ты из «тихих» что ли? – проговорила под нос Хаын, листая фото с какого-то мероприятия, где одна неадекватная устроила сцену: «моё сердце разбито, мой айдол посмотрел на меня всего секунду вместо триллиона лет».

Хаын листала и ждала Чонина.

Одно нажатие не туда, и поисковик свернулся.

– Вот же, – Хаын уже было открывала его назад, как, чуть помедлив, открыла папку «мы» на рабочем столе.

Как и предполагала: Чонин с Хан Бёль, одна Хан Бёль, Хан Бёль с ребятами из группы, Хан Бёль, Хан Бёль...

– Когда тебя не отпустило, – Хаын клацнула по клавише, перелистывая фото с задремавшей на рабочем месте Хан Бёль, натыкаясь на неё же, только уже в домашней обстановке, сидящей на диване с тортом. – И конечно же сейчас должно быть селфи с этим тортом.

Хаын нажала клавишу и наткнулась на селфи, но тут же вернулась назад, поднося ноутбук к лицу и долго вглядываясь в деталь на фото.

– Красный шарф, – выдохнула она и дёрнулась от бросившейся к ней тени.