Антифанатка спешит на помощь

•30

Белый потолок и въедающийся запах медикаментов – однозначно больница.

Тупая головная боль и лёгкий гул в ушах – всё же прилетело не слабо так.

– Хаын? – встревоженный голос принадлежал не Чонину. А появившееся лицо Хаюн подтвердило.

– Онни, – прохрипела Хаын, почувствовав прилив слёз и желание высказаться. Она пережила столько всего меньше чем за неделю: дух айдола, бывшие, которые в курсе всего, но предпочли не помогать справедливости, новые знакомства, сорванный сон, преследование, слежка, покушение.

– Ты такая везучая, – в голосе Хаюн появились первые нотки возмущения. – От скуки совсем мозг перестал соображать? Надо же было додуматься влезть в задержание.

– Онни...

Вот опять она услышала что-то краем уха и примчалась отчитывать. Ей бы услышать всё от первого лица, которое жертва обстоятельств.

– Тебе повезло, что телефон прилетел, а не нож в печень, – Хаюн махнула и выпрямилась. – Ты и представить не можешь, как я испугалась, когда мне звонит мама и говорит, что ей позвонили и сказали, что ты в больнице. Они с папой уже почти сорвались с отдыха, я их успокоила и заверила, что буду с тобой рядом, а им не стоит прерывать лечение.

Она опустилась на край кровати.

– Твою глупость могу оправдать проклюнувшимся героизмом.

– Онни, её поймали? Срок дали? Чонин очнулся?

Хаюн оглянула за плечо и, растягивая гласные, ответила:

– Девушку, которая тебя сюда отправила, задержали. Она человека сбила, знаменитость что ли. Про срок не знаю. Всего два дня прошло. А про какого Чонина ты спрашиваешь, без понятия.

– Чонин... Кайя, – Хаын облизнула пересохшие губы. – Певец Кайя, он пришёл в себя?

Хаюн изогнула брови.

– Ты после увольнения фанатеть стала? Вот так заявочка.

– Онни!

– Не знаю я, – Хаюн потянулась к телефону в кармане джинсовой длинной юбки. – Сейчас посмотрю, но не требуй от меня невозможного.

Две минуты, что она искала информацию, Хаын показались самыми долгими.

– Пишут, что Кайя... О, он пришёл в себя в тот же день, что ты в больницу попала, – Хаюн глянула на сестру. – Больше ничего.

– Вернулся, – Хаын прикрыла глаза, наполнившиеся в миг слезами, и подняла губы в счастливой улыбке. – Получилось.

– Не понимаю, что ты там бормочешь, – Хаюн убрала телефон. – Но знай, как только поправишься, я по полной пройдусь по тебе.

Хаын закивала.

Пусть ругает, пусть наказывает, пусть ломает вещи дома, главное – Чонин вернулся.

– Так сильно досталось, что оглупела? – цокнула Хаюн.

– Почему? – смешок, полный несдержанного счастья, вырвался у Хаын.

– Улыбаешься! Словно не рисковала собой и сейчас не в больнице лежишь, а вернулась из путешествия и лежишь на диване балдеешь.

– Лучше.

«Я, можно сказать, жизнь человеку вернула».

Хаын смотрела на потолок, Хаюн чистила яблоко, когда в палату вошли. В отличие от значимости Чонина, ей, пострадавшей, досталась обычная палата с соседями.

Хаын подняла голову, увидела уже не молодого доктора и в не терпении заёрзала. Оказалось, зря – не к ней.

– Онни, я забыла спросить, а я вообще в какой больнице?

Она значит тут радуется возвращению Чонина, а вдруг он забыл? Вдруг она что-то забыла?

Внезапно холодный страх заставил волосы на голове встать дыбом.

А вдруг ей всё приснилось? Вот пока лежала в больнице без сознания и видела незабываемый сон с участием того, кого мельком слушала.

– Больница как больница, – пожала плечами Хаюн и назвала, какая именно больница.

Та самая. В неё Хаын ходила не один раз с Чонином, видела его на койке, встречалась с его родными.

– Что тут у нас? – всё же подошёл врач к Хаын.

Хаюн рассказала, доктор обследовал, рассказал дальнейший план, медсестра убрала капельницу, чтобы... А Хаын не слышала их. В голове стучали молоточки.

«Проверить».

Только в голове вспыхнуло, Хаын откинула одеяло, спрыгнула с кровати и, не обращая внимания на головокружение, бросилась из палаты.

– Хаын!

Не обращая внимания на крики сестры, Хаын держала прямой курс – на лифт, из него на этаж выше.

Тяжёлое дыхание то и дело срывалось с губ. Хаын еле выдержала короткую поездку в железной коробке. Створки только-только начали раскрываться, а она уже протискивалась через них.

Мимо проходила медсестра, смотря на карту пациента в руке, подняла голову и произнесла:

– Даже будучи пациентом, Вы всё равно приходите?

Хаын мельком глянула на неё и быстрым шагом дошла до нужной палаты. У приоткрытой двери остановилась и медленно выдохнула.

– Чонин, я правда не знала! – полный слёз голос раздался из палаты. – Я и подумать не могла, что Чхве Тэён способна на такое!

Дёрнув дверь, Хаын ворвалась в палату.

В полусидящем, полулежачем положении находился бледный, до не давней секунду раздражённый Чонин. Сейчас же растерянно смотрел на растрёпанную гостью в больничной одежде.

И правда живой. Можно было бы сказать, такой же, как недавно, но Чонин-дух всё же разгуливал в новенькой одежде, без синяков и ссадин. Но Хаын с облегчением радовалась, видя живого Чонина.

– Вы кто? – Хан Бёль поднялась с края койки. – Вам сюда нельзя. Выйдите.

– Живой, – выдохнула Хаын, видя только Чонина. – И теперь точно материальный.

– Выйдите...

– Почему ты здесь?! – полный неприязни голос Чжиин раздался за спиной.

– Вам лучше уйти, – практически одновременно с ней проговорил Нам Хёк.

Хан Бёль указала на выход и шагнула к Хаын, которая сцепила пальцы рук и не знала, что делать или говорить.

– Ты слышишь? – Хан Бёль вытянула руку, намереваясь коснуться Хаын. О свысока глянула на неё. Но всего на секунду, потому что в следующий момент Чжиин схватила Хан Бёль за руку.

– Тебе понятным языком сказали: уходи, – процедила она. – Если сейчас же не уйдёшь, я даю слово, ты пойдёшь следом за сестрёнкой.

– Я... – Хан Бёль заморгала часто, прогоняя слёзы. – Я... Почему... Она посторонняя...