Антисказки. Лягушка-царевна 2.0

2.1

Девушка долго не кручинилась. Решительно встала с лавки, посмотрела в ошарашенные глаза того, кого искренне всё это время считала своим мужем, и сухо подытожила:

– Ну вот и всё, собственно. Закончилась наша сказочка. Так глупо и… и… И знаешь, что, Вань? Не ищи меня. Это бесполезно. Зря только ЛУЧШИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ потратишь.

– Почему?

– Ты глухой или тупой? – рявкнула Василиса. – Говорю же: Кощей меня вот-вот заберёт. Он давно понял, что я шкуру сбросила, и принялся меня искать. А ты ему помог, поскольку шкуру ликвидировал. А это, между прочим, сигнал призыва в конкретную локацию, это раз, и тотальное лишение меня защитных сил – два. Я, считай, голая. Голая и беззащитная. А новую шкуру я быстро не отращу. Удружил так удружил. Не по силам тебе тягаться с тем, кого сама смертушка боится и к кому вся славянская нечисть на поклон ходит.

– Да я удержу, – заблеял Иван-царевич. – Лучших волхвов найдём. Священника пригласим, нечисть некрещёную святой водой обольём… Везде кресты нарисуем… Да я… верь мне. Я же муж.

– Муж – объелся груш, – весело хохотнул Кощей, появляясь из ниоткуда и нахально хватая Василису за талию. – Привет, красотуля. Ну вот я тебя и нашёл. Думаю, куда моя жабушка любименькая из болота делась? Искал, искал… все ноги мозолями обросли, вот сколько в железных ботах проходил. Спасибо за подсказку, Вань. Горело-семафорило ярко. Ну… как говорится, было ваше, стало наше. Прощай. На первый раз за воровство прощаю… чисто из-за радости долгожданной встречи с моей разлюбезной капризулей.

Парочка кудесников вспыхнула напоследок ярко-зелёным пламенем и исчезла в неизвестном направлении.

– Свят-свят-свят, – перекрестились слуги. – Ух, нечисть проклятущая. Всё теперь тут освящать надо. Зовите священника.

Иван заплакал.

Слишком жестоко. За миг до того, как…

Почти как у Руслана и Людмилы.

Ну вот: теперь он официальное посмешище.

***

Кощей швырнул Василису к зарешеченному окну, достал толстенную цепь, собираясь приковать к лавке ту, которую всегда видел своей законной женой, но потом передумал. Подошёл к столу, взял яблоко, швырнул девушке в руки, плеснул себе в кубок вина, отпил и, мрачный, уселся на трон, готовясь к привычным слюням и воплями про загубленную девичью молодость и заеденную жизнь.

«Возможно, швыряться предметами будет, как обычно, – устало потёр подбородок Кощей, снова делая глоток из кубка. – Ох, хоть бы фамильный македонский хрусталь времён Александра Великого не пострадал. Остальное фигня».

Много веков между ними двумя продолжалась эта нелепа. Девица убегала, Кощей догонял. Кощей ловил, девица чертыхалась, плакала и снова убегала. В конце концов, несчастный маг в отчаянии заколдовал любимую, превратив жабу, а затем зашвырнул в дальнее болото в Тридевятом царстве. Лишь бы не видеть. Лишь бы… глаза, стерва, не мозолила.

Больно, очень больно.

Сердцу же не прикажешь, кого любить.

Нашёл, конечно. Почти сразу, как зашвырнул, и нашёл.

Но и там, на болоте, он не давал Василисе покоя. Всё таскался и таскался, подарками и вкусняшками задабривая, став вечным посмешищем всех местных жаб, русалок и водяных в округе. Последние очень жалели Кощея, признавая тщетность и бесплодность подобных ухаживаний, но Кощею на всё и всех было плевать. Он был очень влюблён. Чужое мнение не имело для него значения.

«Может, отпустить её? – с горечью размышлял Кощей. – Знаю же, что стопроцентно сбежит. Снова перехитрит и сбежит, как бывало уже не раз. Зачем веками пытаюсь удержать силой? Видать, это и впрямь не моё… Пусть идёт на все четыре стороны. Пусть строит своё счастье с глупыми человечками, как она всегда и мечтала. Как там говорят: если по-настоящему любишь – отпусти…»

Но едва Кощей принял это нелёгкое решение, Василиса, впервые за долгие столетия, вместо того, чтобы злиться, спокойно уселась на лавку, с аппетитом съела румяное яблоко, потом сняла с головы кокошник и расплела косы, явно собираясь расчёсывать гребешком волосы.

Вообще-то это довольно интимная вещь – видеть девицу с распущенными волосами.

«Спать, что ли, собралась? Это типа как трактовать? – удивился Кощей. – Глаза бы мои тебя не видели? Я вторая Спящая красавица: лет сто в хрустальном гробу продрыхну, глядишь, проблема сама собой и решится? Интересно-о-о-о… никогда такого не было».

– У меня нет хрустального гроба, – сделал пробный выброс Кощей.

– Я в курсе, – потрясла распущенными волосами девушка.

Красиво. Ух, какие длинные и волнистые. Век бы смотреть.

– Чё не орёшь? – с подозрением поинтересовался Кощей, ставя на поручень трона кубок с вином. – Не визжишь? Не плачешь? К Ваньке разлюбезному не рвёшься? Где скандалы, интриги, расследования?

– А что скандалить? – осторожно отряхнула рукава зелёного платья Василиса. – Мудак Ивашка, ты с самого начала был прав.

– Ага. С чего бы это вдруг такая покладистость в твоём голосе нарисовалась? – сложил руки домиком на груди Кощей.

– Доверие он моё многажды подорвал. Это раз. В испытаниях семейных ни разу не помог – два. Загордился на пиру, что его жёнка круче всех – три. И это при всём при том, что стыдился меня как супруги в повседневной жизни – четыре.