Анти Золушка. Вся правда о любви и принцах

Пролог

Я двадцать лет проработала учительницей, а потом сбежала в дом высокой моды — и вместо несчастных детей стала утешать несчастных моделей. Но всё изменилось в ту ночь, когда я утешила очередную «Золушку»… и мне на голову рухнула люстра.

Вероятно, это была шутка богов, когда вместо загробного мира, я попала в сказочный мир.

В тело сводной сестры той самой Золушки.

Только вот сказка здесь наизнанку:

Золушка — хитрая интригантка, мечтающая не о любви, а о короне.
Принц ненавидит балы и бегает на подпольные скачки или на встречи к запрещенным поэтам.

А мне придется разруливать весь беспредел, творящийся в королевстве. Вывести Золушку на чистую воду.

И постараться не влюбиться в принца, который невероятно хорош собой.

Мои козыри:

- двадцать лет опыта в разборе детских драм,

- год работы в мире высокой моды и низких отношений,

- и новое стройное тело, которое способно очаровать любого принца.

Надо было еще в последней комнате прибрать, и можно будет сваливать домой. Я распахнула дверь, щелкнула выключателем – ярко вспыхнула гигантская люстра в форме купидона. И в этот момент я с горечью поняла, что быстрой уборка не будет.

Моему взоры предстала скрючившаяся на кресле одна из длинноногих красавиц. Она еще не оделась, видать скинула с себя дизайнерские шмотки после показа, и натянула первую попавшуюся майку.

Со злости я громыхнула ведром, даже воду расплескала.

— Чего тут делаешь? Брысь на танцы, в клуб или куда вы там бегаете?! – рявкнула я.

И кинулась собирать разбросанные повсюду колготки, трусики, юбки, майки и прочие предметы гардероба. Попутно подбирая еще флакончики с духами, помаду и палетки с тенями.

Все еще надеялась, что эта красавица вытрет сопли и сама свалит отсюда.

Я уже больше года работаю в доме высокой моды Василия Сарделькина. Сбежала из школы, где двадцать лет проработала учителем. Погналась за более легким заработком и спокойствием. Заработок получила, а вот спокойствие...

Вначале мне казалось, что моей задачей является наведение чистоты. Махала себе тряпками и горя не знала, любовалась на дорогие шмотки, на красивых людей... А потом сдуру кинулась утешать одну из рыдающих моделей, которую бросил кавалер.

Мои утешения ей понравились, нового кавалера она нашла себе через пару дней. И рассказала подружкам о моем умении выслушивать и утешать. И понеслось...

Я решала проблему за проблемой, валившиеся на хрупкие плечики голодных моделей, чьи мозги страдали от недостатка глюкозы и сами не могли справиться с жизненными трудностями. То их бросили, то подруга подставила, то стилист тупой попался. Приходилось утешать, давать советы. Сарделькин даже приплачивать мне немного начал за то, что я моделей в боевом тонусе держу.

Эта рыдающая красавица уходить не собиралась, явно рассчитывала получить мой совет.

— Он меня бросил. — Модель с телом как у богини размазывала слезы и тушь по ангельски прекрасному лицу. — На мисс Созвездие поменял. Козел.

Я похлопала глазами, пытаясь сообразить какой Козел с какой мисс Созвездие.

Постепенно вспомнила про конкурс красоты от парфюмерной, или косметической, или еще от какой-то фирмы. Они выбирали девушку, которая будет «лицом» фирмы. Значит они все же выбрали себе «лицо», и это «лицо» увела кавалера у рыдающей красавицы.

Фух!

— Ну, рассказывай! — велела я, отставив ведро со шваброй в сторону. Надежды побыстрей свалить домой растаяли. Впрочем, все равно меня никто не ждет, только телевизор и сериалы.

Модель всхлипнула, подтянула сползшие с плеч бретельки и выдавила сквозь слёзы:

— Он… он говорил, что я — его муза. Что я — единственная. А теперь ходит по инстаграму с этой… этой блестящей куклой! Она даже не умеет толком говорить! Только улыбается, как робот!

Я присела на край кресла рядом, вытащила из кармана фартука пачку бумажных платочков (всегда с собой — после десяти лет в школе знаешь: слёзы приходят внезапно) и протянула ей.

— А ты ему сказала, что он козёл?

— Сказала! — фыркнула она. — Он ответил: «Ты слишком эмоциональная. Мне нужно что-то стабильное».

— О, святая простота! — закатила я глаза. — Стабильное? Да у неё, наверное, брови на клей посажены, чтобы не шевелились от эмоций!

Модель хихикнула сквозь слёзы. Хороший знак, утешение идет на пользу.

— Слушай, — сказала я, — а ты помнишь сказку про Золушку?

Она нахмурилась, припоминая.