Анжелика и курортный рыцарь

21

Анжелика

Во рту сухо, как в пустыне. Я просыпаюсь, но веки настолько тяжелые, что с трудом разлепляются. Поморщившись, всё-таки я открываю глаза. Широкий балкон открыт, и утренняя прохлада обволакивает ноги. Невесомый тюль легонько колеблется под лучами солнца, едва пробивающимися сквозь густые ветви деревьев. Странно, что за окном открывается немного другой вид – не такой, какой обычно я вижу каждый день. Будто обзор чуть сдвинут влево.

Стоп. Мою талию обвивают чьи-то мужские руки. Я прижата спиной к чьей-то твёрдой широкой груди.

Я резко поворачиваюсь на другой бок и вижу спящего Константина.

Что?!

Почему я в одной постели с ним?!

Отпихнув от себя босса, я резко поднимаюсь в кровати, и это движение отдаётся резкой болью в висках. Прижав к ним пальцы, я наблюдаю, как Константин слегка хмурится и нехотя открывает глаза.

— Что вы делаете в моём номере?! — с ужасом восклицаю я. Секундой позже я замечаю, что на мне надеты только лифчик и шорты, и судорожно кутаюсь в простыню, лежащую рядом с нами. Что за хрень?

— И тебе доброе утро, — хрипло откликается Константин и тоже приподнимается в кровати. Ну, хотя бы он одет в пижаму. — Вообще-то, мы находимся в моем номере.

— Как? — теряюсь я и оглядываю комнату. Она выглядит точно так же, как и моя. — Что, чёрт возьми, произошло? Почему мы... спали вместе? Почему я без одежды?

— Ты не помнишь? — ухмыляется босс и опирается на локоть, приняв позу аки Аполлон. Клянусь, в его глазах пляшут чертята. А в моих – недоумение.

— Только не говорите, что мы... — замолчав на полуслове, я сжимаю пальцами простыню на себе.

Константин загадочно молчит, смотря прямо в глаза, а я пытаюсь вспомнить вчерашний вечер. В голове всплывает только картина поцелуя с Константином, и её достаточно для того, чтобы мои уши начали гореть.

— Не молчите, пожалуйста! — нетерпеливо вскрикиваю я. Неужели мы... продолжили начатое?

Константин немного мучает своим молчанием, но всё же рассказывает всё, что вылетело из моей памяти. В процессе рассказа я стыдливо прикрываю глаза ладонями. Ну и начудила я вчера...

— Мне так стыдно, — жалобно говорю я, натянув простыню повыше. — Простите, пожалуйста, за моё ужасное поведение. Я не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного, — усмехается Константин. — Наоборот, мне было даже весело.

— Что весёлого в том, чтобы нянчиться с пьяной девушкой? — бормочу я в сторону.

— Я открыл новую сторону твоей личности, — скалится он. — Когда ты пьяна, ты становишься ещё наглее.

— Боже, как же неловко, — нервно смеюсь я, подтянув колени к груди.

Между нами повисает неловкая пауза. За окном чирикают птицы. Константин задумчиво оглядывает меня, отчего в груди становится щекотно. Я медленно поворачиваю голову к нему. Даже после сна он выглядит сексуально.

— Почему ты сбежала после поцелуя? — вдруг спрашивает Константин.

Внутри что-то переворачивается. Его правда это интересует?

— Я испугалась.

— Кого? Или чего?

Своих чувств. И жара, разлившегося по венам, когда ощутила его губы на своих. Но об этом я не говорю.

— Испугалась того, что поцеловала своего босса. Это как-то... неправильно.

— Но тебе же понравилось, — утверждает Константин, чуть приблизившись ко мне.

Сглотнув, я с опаской смотрю в его серые любопытные глаза и ничего не отвечаю. Прохожусь взглядом от лица к мощной загорелой шее и рубашке. Одна из пуговиц едва держится и висит на тонких нитках.

— Константин Яковлевич, — с лёгкой укоризной я смотрю на рубашку и берусь за висящую пуговицу. — Неужели ни одна из ваших поклонниц не смогла пришить пуговицу?

Константин недоумённо опускает голову вниз и снова поднимает.

— Мои поклонницы обычно видят меня без одежды, — он бросает на меня озорной взгляд.

— Ах, точно, что-то я не подумала, — я тут же отпускаю пуговицу и картинно вскидываю руки. И этот человек ещё спрашивает, почему я сбежала после поцелуя...

— Хочешь пришить? — ухмыляется босс. — Вперёд.

Расстегнув все пуговицы, он снимает рубашку и вкладывает в мои руки. Я застываю и против воли начинаю рассматривать его накаченный торс. Одно дело – видеть его на пляже, а другое – так близко, ещё и находясь в одной кровати.

Он просто снимает рубашку, но это уже выглядит очень соблазнительно.

— Вот так сразу? — рассеянно бормочу я, не зная, куда деть глаза. Они неизменно возвращаются к натренированному телу.

— Что – так сразу? — невинно интересуется Константин.

— Ничего, — я прочищаю горло и кладу рубашку на подушку. — Для начала мне нужно найти свой топ.

Я посильнее закутываюсь в простыню и поднимаюсь с кровати под насмешливым взглядом Константина. Иду к дивану и вижу топ на полу рядом с ним. Тут же лежит бита, и я едва сдерживаю смех.

— Отвернитесь, пожалуйста, я оденусь.

— Поверь, я уже видел всё, что нужно, — нагло заявляет Константин.

— Отвернитесь! — требую я, и он всё-таки слушается.

Одевшись, я оставляю простыню на кровати и иду в свой номер за швейным набором. Я понимаю, что не обязана чинить рубашки босса, но в глубине души мне хочется сделать для него что-то полезное. Кто же ещё пришьёт ему пуговицу, кроме меня?

Когда я возвращаюсь, Константин всё ещё сидит в кровати полуголый и пялится в телефон. Я присаживаюсь рядом с ним и принимаюсь за дело. Самое время заняться шитьём, когда мучает похмелье...

Пока я пришиваю пуговицу, Константин внимательно следит за моими действиями, будто стараясь запомнить. Сглотнув, я снова чувствую, как приливает жар к ушам от близости босса.

— Может, вы оденетесь? — неловко спрашиваю я, опять бросив взгляд на обнажённый торс.

— Зачем? — пожимает плечами Константин. — Ты же недолго будешь пришивать.

— Ну не знаю, — хмыкаю я, — вас ничего не смущает?

— Нет, — хитро сверкает глазами он. — А тебя?

— После всего пережитого – уже нет, — вздыхаю я, покривив душой. Я охренеть как смущена. Мне хочется вывернуться наизнанку.