Анжелика и принц

15. Анри. Договор

Анри пробудился с мыслью, что вчера они вытворили какую-то ерунду. О нет, на самом деле не всё плохо — обошли ведь неведомого отравителя, а он чем дальше, тем больше подозревал, что его невесту — его первую невесту — именно что отравили. Но вторая на вид была ничуть не хуже. Когда молчит. Правда, немного костлявая, но они же не знают, в каких условиях она там жила, кем была, и вообще ничего о ней не знают! Нужно это исправить. И нужно понять, что сделать, чтобы Анжелика новая стала похожа на Анжелику покойную. Не то чтобы кто-то смог слишком хорошо рассмотреть прежнюю за те три дня, что она успела побыть его невестой, но есть какие-то общие моменты, которые сразу же бросаются в глаза.

Та двигалась очень неспешно и плавно, а эту всё время как будто дёргают. У той были прекрасные длинные волосы, а у этой — почему-то короткие, почти как у мальчика. Та была приятно округлая, а эту надо бы откормить, как с ней такой в постель-то ложиться, кости одни. Глаза вроде бы такие же — изумрудные, прозрачные. Красивые. Губы изящные.

Но когда она открывает рот — хоть из комнаты вон беги. Так даже уличные девки в Паризии не разговаривают с возчиками и солдатами. Так не говорят даже солдаты! Кто её вообще учил и чему?

Но ничего, она научится держать себя, как надо. Жить захочет — научится.

Анри поднялся с постели, кликнул слугу Флорестана, чтобы подал умыться и всё прочее, что подобает человеку с утра, и потом ещё побрил. И помог одеться.

По заведённой уже более года назад привычке утренние сборы Анри происходили разом с докладом управляющего господина Греви. Он явился и сегодня — благообразен и сед, голос его звучал бодро и радостно, и даже обычные какие-то слова о привезённых вчера в замок припасах казались исполненными надежды.

Оказывается, слухи о том, что госпожа Анжелика пришла в себя, уже поползли по замку. Пришлось Анри сказать — да, он на это надеялся, и очень рад, что в болезни произошёл счастливый перелом, и слава господу за это. Завтрак? Да, подавать. На сколько персон? На четыре, наверное. Ох, нет, ещё же госпожа Антуанетта. На пять.

По дороге до малой столовой его подкараулила Жакетта и официальным тоном известила, что госпожа Анжелика пришла в себя, но пока ещё очень слаба и не может надолго встать с постели. Но она шлёт самый сердечный привет своему наречённому. Тьфу ты, точно. Если человек был при смерти, ему надо лежать. И лекарю бы показать, для легенды, но, может, не сегодня?

— А ещё, господин Анри, — прошептала Жакетта, — госпожу не во что одеть. Все вещи той госпожи Анжелики ей безбожно велики.

Вот не было печали, ещё о каких-то там бабских тряпках думать!

— Одень её ну хоть во что-нибудь, — раздражённо проговорил он. — И распорядись по дороге, чтобы завтрак подали к ней в гостиную. Мы придём, все трое, мне нужно с ней поговорить.

Друзья ждали в малой столовой — подтянутый и бодрый Жан-Филипп, сонный Орельен. Наверное, ему следовало бы посетить покои невесты самому, но почему-то идти туда в одиночку не хотелось совсем. Эта новая Анжелика — вовсе не та дева, с которой хочется остаться наедине.

— Доброе утро, господа, — кивнул он. — Предлагаю перенести наш завтрак в комнаты госпожи де Безье. Её состояние пока не позволяет присоединиться к нам здесь, но она готова принять нас у себя.

— Да-да, верно, — закивал Орельен. — Дева после тяжёлой болезни. И ещё память потеряла, я верно понимаю?

— Верно, верно, — кивнул Анри со вздохом.

А Жан-Филипп только ухмылялся.

— Чего смеёшься? — Орельен пихнул его в бок, тот в ответ молниеносно вывернул Орельену руку.

На мгновение, и сразу же отпустил.

— Хочу и смеюсь, — добавил, потягиваясь. — Извините, но вся эта затея, если знать подробности, выглядит необыкновенно смешно. Превратить дворовую девку в дочь графа де Безье — такого я ещё не слышал.

— Мы не знаем, кем она была у себя дома и кто её родители, — возразил Орельен. — Её одежда — из хорошей ткани, у неё с собой целая сума каких-то невероятных артефактов, а ты сразу — дворовая девка.

— Я вижу, как она держится и разговаривает, — скривился Жан-Филипп.

— Нагло она держится, дворовые девки не такие. Она как будто вообще ничего не боится. Смотрит в лицо, всех называет на «ты». В ней есть какая-то загадка.

Про загадки Анри с другом не был согласен совершенно, не видел он в свалившейся на них особе никаких загадок. Но вдруг к нему пришла мысль столь странная, что он не смог её тут же не озвучить.

— А её не станут искать? Оттуда, откуда она родом? Увидят, что девка-то не та, и возьмутся искать ту?

— Она сказала, что у них нет магии и магов, — покачал головой Орельен.

— Так не бывает, — не согласился Жан-Филипп. — Маги есть везде.

— А ты много других миров-то видел? — вскинулся Орельен. — И знаешь, как там всё устроено? Я вот — ни одного. И не отказался бы если не посмотреть самому, то хотя бы послушать рассказы.

— Ладно, идём. Если я что-то понимаю, рассказов у нас будет даже больше, чем нам бы хотелось, — завершил Анри.

Эти двое могут бесконечно подкусывать друг друга, даже если к тому нет совсем никакого повода. Если не знать, что они все трое — друзья, то можно подумать, будто наоборот. Но они очень гармонично дополняют один одного — Жан-Филипп из них самый сильный, самый искусный воин и отменный боевой маг, Орельен — просто самый могущественный маг, а на долю Анри всегда выпадали дипломатия и связи, особенно при дворе. То есть — командование. Если Орельена не держать в руках, его унесёт в неведомые магические дали, а Жан-Филипп ленив и сам станет что-то решать только в бою, когда вокруг всё завывает и полыхает. Тут-то он ни за что не растеряется и не дрогнет, за что его Анри и уважал. И ещё за спасённую жизнь — год назад Жан-Филипп вытащил его из схватки тяжело раненым, и если бы не портал Орельена, позволивший быстро доставить его к умелому целителю, не ходить бы уже Анри по этой земле. Поэтому и Жан-Филипп, и Орельен могли делать в его доме что душе их угодно, и говорить тоже что заблагорассудится.