Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 3.

Яхта тронулась почти бесшумно. Мотор работал ровно, вода у борта шуршала, рассыпаясь мелкими брызгами. Марсель постепенно отдалялся, превращаясь в акварель: разноцветные фасады домов, вереницы лодок, шумная набережная — всё это растворялось в светлом, чуть дымчатом горизонте.

Анжелика устроилась за небольшим столиком в огромной каюте. Перед ней — блокнот, диктофон, чашка кофе, который Жоффрей поставил перед ней без лишних слов, словно делая одолжение. Он сел напротив, небрежно откинувшись на спинку кресла. В такой позе он, казалось, занял слишком много пространства, будто он уже здесь хозяин всего, включая воздух между ними, от чего Анжелике сразу стало тяжело дышать.

Когда он подходил к столу, она заметила лёгкое, едва уловимое прихрамывание. Движение почти незаметное, но из-за него он привычно вытянул одну ногу вперёд, при этом выглядело это так, словно он гордился своим изьяном. Анжелике же его поведение показалось вызывающим, но она промолчала, понимая, что находиться не в том положении, чтобы делать этоиу человеку замечания.

Когда он сел напротив, ее взгляд снова упал на шрам на его левой щеке — тонкая, неровная линия от виска к скуле — придавала лицу мужественность и в тоже время опасную резкость. Другие, наверное, сочли бы это особой мужской привлекательностью, но для Анжелики в нём было что-то отталкивающее. Не физически — нет, он не был уродлив, напротив, выглядел именно так, как представляют себе «успешных мужчин» в глянце. Но сочетание этого лица с холодным, цепким взглядом вызывало у неё ощущение, что рядом хищник.

Она избегала смотреть прямо на него. Каждый раз, когда взгляд невольно скользил в его сторону, её словно обжигало: в этих глазах не было тепла, только уверенность и привычка оценивать людей, как фигуры в своей игре.

Он, похоже, уловил ее настороение. Когда их взгляды всё же встретились, он чуть прищурился, и уголки губ дрогнули в почти невидимой, самодовольной улыбке, как у человека, уловившего чужую слабость.

— Вы давно работаете в журналистике? — спросил он, и в его голосе было не любопытство, а ленивое испытание.

— Достаточно, чтобы знать: лёгких тем не бывает, — ответила она, глядя в блокнот, а не на него.

— Даже интервью с владельцем энергетической компании? — он чуть подался вперёд, и она почувствовала его взгляд, словно он физически коснулся её лица.

— Особенно, если этот владелец известен своей… непредсказуемостью, — произнесла она, не поднимая глаз.

Он усмехнулся, явно довольный её сдержанностью. Пальцы лениво постукивали по подлокотнику, издавая раздражающий ритм.
— Мне говорили, что вы ещё учитесь. Второй курс?

— Верно.

— Значит, у вас хватило амбиций отправиться к совершенно незнакомому мужчине, на его яхту, в открытое море? — каждое слово прозвучало как вызов.

— Я приехала работать, — отрезала Анжелика, — а не играть в психологические игры.

— Хм, — он слегка наклонил голову. — Не уверен, что одно без другого возможно.

Молчание было тяжёлым. Она чувствовала, что он не просто изучает её — он ищет трещину в её защите. И это вызывало в ней неприятное, почти физическое ощущение, как если бы её держали под прицелом.

Бернар, всё это время находившийся на палубе, заглянул внутрь:
— Курс проложен. Можете работать, я не буду мешать.

Жоффрей кивнул, но глаз от неё не отвёл.
— Итак, мадемуазель Сансон… — он чуть подался вперёд. — С чего мы начнём? С ваших вопросов… или с моих?

Она отложила ручку, но не спешила отвечать. Несколько секунд просто смотрела на него — ровно настолько, чтобы это было вежливо, и ни мгновением дольше.

— Обычно интервью всё же начинают с вопросов, — произнесла она спокойно. — Но, похоже, у вас своя методика.

— У меня всегда своя методика, — сказал он, и в этой фразе было то самое самодовольное превосходство, которое её раздражало больше всего. — И мне интересно, насколько вы готовы ей подыграть.

Она чуть наклонила голову, как бы обдумывая сказанное.
— Думаю, для начала, месье де Пейрак, мы выясним, кто из нас лучше умеет не отвечать прямо.

Он тихо рассмеялся, и этот смех был не тёплым, а холодным, с металлическим отзвуком. У неё не осталось сомнений: этот человек ей неприятен. И всё же — уйти от этой партии она не могла.