Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 20

«В ревности больше самолюбия, чем любви»

Франсуа VI де Ларошфуко

Всю дорогу домой они молчали.

Париж за окнами выдохся после вечерней суеты: редкие такси, влажный блеск мостовой, темные витрины. В салоне повисла та самая тишина, в которой слишком громко слышно собственное сердце. Анжелика буквально чувствовала, как в груди отзывается их поцелуй у набережной.

Она смотрела вперед на мягкое свечение приборной панели, боясь повернуть голову. Вдруг Жоффрей тоже вспомнит, как несколько часов назад прижал ее к себе, как его ладонь легла на талию — будто это было самое естественное движение в мире.

На перекрестке красный цвет светофора сменился желтым, и свет фонаря упал Жоффрею на скулу, высветив едва заметный шрам. В этот миг она вдруг вспомнила слова Николя о ее муже: «Говорят, он урод, со шрамом и хромой». Почему он так сказал? Это ведь была неправда.

— Спасибо за вечер, — наконец проговорила она, сама удивившись неуверенности в собственном голосе. — И… за того мальчишку.
— За мальчишку? — он усмехнулся. — Я врезал не ему.
— Ты понял, о чем я. Ты мог просто пройти мимо.
Он пожал плечами, возвращая взгляд на дорогу:
— Мог. Но не получилось.

Тишина снова сомкнулась вокруг. Анжелика сжала пальцы в замок, набравшись смелости:
— А где ты… так научился драться? Это было… — она подбирала слово, чтобы не звучать как восторженная школьница, — слишком профессионально.

Он на секунду оторвался от дороги, взглянул на нее оценивающе, будто решая, сколько правды она сможет вынести.
— Там, где лучше не задерживаться, — спокойно ответил он. — И уж точно не ездить вечером на набережную.
— Это я и сама могу придумать, — не отступила она. — Ты же сам как-то упоминал… про Легион.
Он хмыкнул. Пойман.
— Упоминал.
— Значит, это не просто красивые истории для журналистов?
— Журналисты обычно знают только половину, — он скривился. — Вторая — засекречена и очень плохо оплачивается.

Он повернул к их пентхаусу; тяжелые ворота бесшумно распахнулись, пропуская машину во двор.

— Если коротко, — продолжил он, уже заглушая двигатель, — сначала была армия. Потом — куда более интересные контракты, куда более скучные пустыни и несколько стран, о которых лучше не вспоминать.
— Ты сам этого хотел? — вырвалось у нее. — Армия, Легион… всё это.
Он на секунду задержал руки на руле:
— Хотел?.. — повторил он, будто примеряя слово. — Я заключил контракт на два года после службы, но тогда и предположить не мог, что Франция ввяжется в войну и я стану ее участником.

Он выключил фары, и во дворе сразу стемнело.
— Но зачем тебе армия и тем более контракт? Ты ведь наследник состояния своей матери...
— Состояния? — усмехнулся Пейрак. — Не таким уж большим оно было. Небольшой бизнес, который моя мать начинали с твоим отцом, графский титул и старый замок в Тулузе — вот и всё моё наследство. Всё остальное я заработал сам, потом и кровью.

Сделав паузу, он продолжил:
— Анжелика, я знаю цену деньгам. Миллиардером я стал потому, что слишком часто видел, как те, у кого есть деньги, решают судьбы тех, у кого их нет. В какой-то момент захотелось оказаться по ту сторону баррикады. Чтобы самому решать, кого защищать.

Он снова замолчал, а потом произнес: — Ты, наверное, думаешь, я жалуюсь. Но я благодарен матери за всё, что она для меня сделала. Она была сильной женщиной, одна меня воспитывала и старалась

— А твой отец? Ты в интервью вскользь упоминал о нем. Почему он не участвовал в твоей жизни? — Анжелика взглянула на него, проверяя, не задела ли его вопросом.

Показалось, что Жоффрей с силой сжал руль. Значит, тема отца для него болезненна. Она уже хотела извиниться, но он неожиданно заговорил.
— У меня не было отца. Тот, кто меня воспитывал, хоть и называл сыном, казалось, ненавидел меня, и я не понимал — за что. Не раз спрашивал мать, действительно ли он мой отец, но она уходила от ответа...

Слова прозвучали неожиданно серьезно. Анжелика потянулась к ручке, но замерла.
— Значит, тот мальчишка… — тихо начала она.
— Значит, мне просто неинтересно смотреть, как трое взрослых ублюдков избивают подростка, — коротко бросил он. — Пойдем.

Он вышел первым, обошел машину и открыл ей дверь. Этот старомодный жест джентльмена всё еще сбивал ее с толку. Она поднялась по ступеням, он шел рядом — на полшага позади, будто прикрывая от любой беды.

В холле горел приглушенный свет. Тишину нарушил лишь мигнувший экран его телефона; уведомление было мгновенно отключено.
— Спасибо за вечер, — повторила Анжелика уже у лестницы. — Было… хорошо.
А про себя добавила: «Восхитительно. Невыносимо. Опасно».
— На здоровье, мадам, — он иронично поклонился. — Надеюсь, я не окончательно испортил тебе впечатление о Париже?
— Ты как минимум спас его репутацию, — парировала она. — Еще и личным примером.

Он тихо рассмеялся. Этот мягкий, хрипловатый смех странным образом ударил по нервам сильнее, чем драка на набережной.

— И всё-таки, — неожиданно для себя спросила она, — ты… никогда не скучаешь по тому времени? По армии?
Он посерьезнел:
— Скучают по людям. По тем, кто не вернулся. — Выдержал паузу. — По самому времени не скучают. Его пытаются забыть.
Она кивнула.
— Доброй ночи, Жоффрей.
Он чуть вздрогнул — она редко называла его по имени, и сейчас это прозвучало особенно интимно.
— Доброй ночи, Анжелика, — тихо ответил он.

Он проводил ее взглядом до поворота лестницы, но не пошел следом.

* * *

В своей спальне она долго ходила из угла в угол, не решаясь лечь. Золотая решетка Эйфелевой башни всё еще стояла у нее под веками. А тот поцелуй возвращался снова и снова, как заевшая пленка.

Она вспомнила, как он наклонился. Как его пальцы коснулись щеки — осторожно, будто он боялся причинить боль. Вспомнила вкус вина на его губах, головокружение, когда весь Париж исчез, остались только он и узкий круг света вокруг.