Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 23

"Иногда стены рушатся не от удара, а от одного лишь взгляда. И тогда душа, как крепость, сдаётся без боя."

* * *

Обратный путь в отель занял всего несколько минут. Жоффрей, не выпуская руки Анжелики, твёрдым шагом повёл её через переполненный вестибюль отеля, мимо удивлённых гостей и персонала, к ближайшему выходу на улицу. Он не стал ждать машину — их отель был виден прямо через площадь, под луной, плывущей над куполами соборов.

Они вышли на оживлённую ночную Моховую. Воздух, уже не такой спёртый, как в банкетном зале, пах асфальтом после недавнего дождя, выхлопами машин и далёким ароматом цветущих лип. Анжелика шла, почти не видя ничего перед собой, целиком полагаясь на его руку, которая вела её сквозь толпы поздних прохожих и болельщиков. Она была закутана в его смокинг, который он накинул ей на плечи поверх шали, и всё ещё чувствовала на своей коже леденящее прикосновение тех отвратительных рук. Но ещё сильнее она чувствовала тепло его ладони, сжимающей её пальцы с такой силой, будто он боялся, что она споткнётся, упадёт, исчезнет, если ослабит хватку хоть на мгновение.

Они не разговаривали. Его молчание было густым, тяжёлым, как расплавленный свинец. Она украдкой взглянула на его профиль, резко очерченный в свете рекламных вывесок и фонарей. Его челюсть была напряжена до боли, взгляд устремлён прямо перед собой, но в уголках глаз, в напряжённых мышцах щеки, читалась первобытная, неостывшая ярость. От этого ей стало почти страшно. И в то же время — невероятно, до головокружения, безопасно. Он не просто защитил её — он сокрушил обидчика с такой неукротимой яростью, что это сломало все её внутренние барьеры. Это был поступок не расчётливого бизнесмена или формального мужа, а поступок мужчины, для которого она стала своей.

Они миновали освещённую площадь, где даже ночью гуляли туристы, и через несколько шагов оказались под знакомыми сводами своего отеля. Портье, увидев их, мгновенно распахнул массивную дверь. В лифте молчание стало ещё более оглушительным. Он стоял, глядя на цифры над дверью, не выпуская её руки. Она чувствовала, как под её пальцами бьётся пульс на его запястье — учащённый, громкий, в такт бешеному стуку её собственного сердца.

Когда дверь люкса закрылась за ними, отсекая шум коридора, Анжелика наконец выдохнула. Пространство, залитое мягким светом ночных бра и мерцанием огней Красной площади за панорамным окном, внезапно показалось слишком большим, слишком пустым. Она машинально сделала шаг в сторону своих комнат.

— Анжелика.

Его голос, тихий и хриплый, остановил её. Она обернулась. Он не двигался, стоял посреди гостиной, сняв смокинг и оставшись в белоснежной рубашке. В его взгляде не было ни ярости, ни холодности. Была только усталость и какая-то новая, обнажённая уязвимость.

— Прости, — сказал он просто. — Прости, что допустил это. Что подпустил к тебе такую грязь.

Эти слова, произнесённые с такой искренней болью, обезоружили её окончательно. Вся её ледяная броня, все обиды, вся гордость рассыпались в прах.

— Это не твоя вина, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Ты... ты пришёл. Ты защитил меня.

— Я должен был предвидеть. Чувствовать. Я видел, как он на тебя смотрит. — Он провёл рукой по лицу, и она впервые заметила ссадины на его костяшках. Бездумно, повинуясь внезапному порыву, она сделала несколько шагов к нему, протянула руку и легонько коснулась его пальцев.

— Ты поранился.

Этот мимолётный, нежный жест стал искрой, от которой вспыхнуло всё. Жоффрей взглянул на неё, и в его глазах, тёмных и бездонных, как ночное море, вспыхнул такой огонь, что у Анжелики перехватило дыхание. Он медленно, как бы давая ей время отступить, обвил её пальцы своими, а затем поднял её руку к своим губам. Его поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где стучала жилка, был горячим, влажным и бесконечно нежным. Электрический разряд пробежал по всему её телу.

— Анжелика, — он прошептал её имя, как молитву, как признание. — Я больше не могу. Не могу притворяться, что ты для меня просто договор. Не могу смотреть, как ты отдаляешься. Не могу выносить эту пустоту между нами.

Он отпустил её руку, чтобы обеими ладонями прикоснуться к её щекам, заставить её смотреть ему в глаза. Его пальцы трепетали.

— Ты вошла в мою жизнь, в мой холодный, выстроенный по плану мир, как ураган. Ты со своей гордостью, со своими слезами, со своим смехом, который я слышал так редко. Ты заставил меня чувствовать. И это... это сводит меня с ума.

Он на мгновение замолчал, а потом произнес:

- Я люблю тебя!

Произнося эти слова, он смотрел ей прямо в глаза. От его слов у Анжелики подкосились ноги. Слёзы, которые она сдерживала весь вечер, наконец хлынули по её щекам, горячие и солёные. Она не пыталась их скрыть.

— Ты шутишь!? - не веря своим ушам прошептала она. Но вновь посмотрев в его глаза она поняла, что он говорит искренне, возможно настолько искренне, как никогда ранее.

Она продолжила:

— Я, боялась поверить. Боялась, что это всё игра. Что все те женщины... что я для тебя просто очередная обязанность.

— Никогда, — голос Жоффрея звучал твёрдо, как клятва. — С той первой встречи на яхте, когда я увидел тебя с блокнотом в руках, испуганную и такую прекрасную... что-то перевернулось. Ты не обязанность. Ты... наказание и дар. Мука и спасение. Я пытался держать дистанцию, боясь напугать, разрушить эту хрупкость. Но сегодня, когда я увидел его руки на тебе... я понял, что потеряю рассудок, если другой мужчина прикоснется к тебе или кто-то причинит тебе боль. Я понял, что не могу жить без тебя. Не как муж по контракту. Как мужчина, который любит свою женщину.

Слово «любит» повисло в воздухе, огромное, пугающее и невероятно прекрасное. Оно эхом отозвалось в её сердце, заставив его биться в бешеном ритме.

Она подняла руку, положила свою ладонь поверх его, прижимающейся к её щеке. Больше не было страха. Была только правда, наконец вырвавшаяся на свободу.