Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 31

Тест показал две заветные полоски. Анжелика замерла, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Радость, острая и головокружительная, тут же смешалась с привычной за эти месяцы осторожностью. Чтобы поверить окончательно, нужен был вердикт врача.

В клинике все подтвердилось: беременность шесть недель. Лежа на кушетке, она не отрываясь вглядывалась в экран, где пульсировала крошечная точка – их будущее. По щекам беззвучно покатились слезы. Она так долго этого ждала, столько раз представляла, как скажет Жоффрею, увидит в его глазах изумление и счастье.

Но сказать было пока некому. Со дня ареста мужа не прозвучало ни одного звонка. По словам Дегре, телефонные разговоры были под запретом – они могли лишить их долгожданного длительного свидания. И Анжелика ждала, стиснув зубы, каждый день питаясь лишь скупыми сводками от Дегре:

—С ним всё в порядке. Бодр. Верит в победу.

В этой лаконичности была какая-то опора. С каждым визитом к адвокату она всё больше понимала, почему Жоффрей выбрал именно его: за внешней простотой и бедностью скрывался холодный, ясный ум и непоколебимая рассудительность.

Жизнь, однако, требовала продолжения. Началась сессия, и Анжелика, превозмогая внутреннюю опустошенность, погрузилась в учебу. Она должна была сдать экзамены – для будущего, в которое отчаянно верила. Одногруппники, знавшие о её беде, держались тактично, не лезли с расспросами, за что она была им безмерно благодарна.

Следующим шагом стала борьба за возвращение в профессию. Редактор Лемуан поначалу отказывался, мрачно напоминая, что фамилия журналистки теперь «под пятном».

— Готовлю материалы под псевдонимом или от чужого имени, – твёрдо заявила Анжелика. — Мне нужно работать, чтобы не сойти с ума.

Лемуан, ценивший её талант, в итоге согласился. Но Анжелика лукавила: работа была ей нужна не только для отвлечения. Ей требовалось удостоверение журналиста, доступ, возможность задавать вопросы. Её истинной целью был ДюПлесси. Она намеревалась выманить его на откровенность, заставить в интервью выдать себя с помощью улики – той самой фотографии кровавого следа с недописанной буквой «К». Дегре, увидев снимок, не удивился – тот уже был в материалах дела, – но внимательно выслушал её теорию и пообещал использовать эту версию в суде.

Поддержку она находила в самых разных местах. Семья не сомневалась в невиновности зятя. С Марго Анжелика долго боялась заговорить о деле – слишком свежа у нее была рана от смерти Бернара. Но Марго сама пришла к ней и заявила, что не верит в вину Жоффрея. Более того, она знала некоторые детали последних дней своего гражданского мужа и готова была выступить в суде на стороне защиты.

Управление компанией мужа давалось Анжелике с огромным трудом. Специфика была чужой, всё приходилось изучать с нуля. Так как Жоффрей просил ее не доверять юристам на фирме, она обращалась за помощью к Марго, которая помогала разобраться в юридических тонкостях. Акционеры, видя, что действующие контракты исполняются, а доверенность и 80% акций лежит у Анжелики, пока не роптали – главным для них была прибыль. Лишь один контракт, с китайцами, сорвался в день ареста Жоффрея: китайские партнёры доверяли только ему и подписывать контракт с доверенным лицом отказались.

Ещё одним светом в туннеле стало знакомство с Луи Молином, старым другом Жоффрея. Престарелый специалист по экологии горевал о несправедливости и тоже обещал свидетельствовать в пользу Жоффрея. Эта поддержка придавала Анжелике сил.

И вот наконец, в начале декабря, пришло разрешение на долгожданное свидание. Весь предыдущий день Анжелика провела на кухне с Элен, готовя любимые блюда мужа, предвкушая момент, когда сможет наконец-то броситься ему в объятия, почувствовать его запах, посмотреть в глаза. И сказать ему ГЛАВНОЕ.

Утром она прибыла в тюрьму. Охранники, заслышав лёгкий стук каблуков, с нескрываемым любопытством провожали взглядами золотоволосую красавицу, шепчась за её спиной. Процедура оформления показалась бесконечной. Наконец, её провели в маленькую комнату для свиданий. Убогая обстановка – решётка на окне, потертая кровать, стол, холодильник – не имела для неё ни малейшего значения. Она торопливо расставляла на столе принесённые яства, и её сердце бешено колотилось.

Дверь позади неслышно приоткрылась. Анжелика замерла, ощутив на себе тяжёлый, знакомый до боли взгляд. Она медленно обернулась.

На пороге стоял ОН. Исхудавший, с недельной щетиной. Но это был ОН. Ее любовь. Её Жоффрей.

Они замерли на мгновение, разделенные пространством комнаты, но связанные невидимой нитью, которая натянулась за дни разлуки до предела. В его глазах — усталых, с глубокими тенями, но все таких же острых, ясных, — мелькнула молния безудержной, животной радости. И тут же — боль, стыд и та самая, невыносимая для него нежность, которую он так яростно скрывал от всего мира и которую сейчас не в силах был сдержать.

— Анжелика… — его голос, низкий и хриплый, сорвался почти на шепоте.

Этого было достаточно. Она словно сорвалась с места, подхваченная вихрем чувств, и оказалась в его крепких объятиях, найдя наконец спасение от долгой разлуки. Его руки сомкнулись на ее спине так крепко, что перехватило дыхание. Он вжал лицо в ее шею, в золотые волосы, и она почувствовала, как вздрагивают его плечи под рубашкой. Он не плакал. Он просто молча, сдавленно дышал, вдыхая ее запах, как утопающий — глоток воздуха.

— Я здесь, любимый — шептала она, цепляясь пальцами в его спину, боясь, что это мираж. — Я с тобой. Я всегда с тобой.

Он наконец оторвался, чтобы взглянуть на нее. Его твердые ладони прижались к ее щекам. Длинные пальцы Жоффрея осторожно провели по её глазам, смазывая соленые следы.

— Посмотри на себя, — промолвил он. — Исхудала. Не спишь ночами.

— А ты? — ее голос дрогнул. Она касалась его лица, щетины, впалых щек. — Они мучили тебя? Дегре говорил, что с тобой все хорошо, но я...

— Со мной? Всё по протоколу, — отрезал он с кривой усмешкой. — Кондиционер, телевизор и полный комплект юридических уловок. Я здесь почти в отпуске. Но ты… Ты одна там, в настоящей мясорубке.