Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 33

Конец января в Париже всегда пахнет железом: мокрым метро, холодным камнем набережных и свежей типографской краской — будто город печатает новый выпуск новостей прямо на твоей коже.

Анжелика сидела в гостиной у матери, укрыв ноги пледом. Телевизор был включён, но звук — приглушён. На экране шла заставка шоу Лозена: чёрно-белые кадры Парижа, быстрый монтаж лиц, заголовков, вспышек камер. Внизу — бегущая строка: «Спецвыпуск: инфраструктурное строительство — тендеры, риски, контроль. Гость: Клод ДюПлесси (Duplessis Ingénierie)».

Поль поставил рядом телефон со стримом — на случай, если официальный эфир вдруг оборвётся.

Франсуаза рядом перекрестилась и сложила руки на коленях. Она ничего не говорила, но Анжелика чувствовала её напряжение так же отчётливо, как собственное дыхание.

Заставка оборвалась. В кадре появился Лозен — спокойный, собранный. В кадре он был чуть более человеком, чем в жизни: свет сглаживал морщины, микрофон делал голос бархатным, камера — уверенным. Но сегодня он был особенно ровен, почти холоден. Ровность профессионала, который понимает цену каждого слова.

— Добрый вечер. Это «Без галстука». Сегодня мы говорим о том, о чём обычно говорят шёпотом: инфраструктура, подряд, тендеры, доли и контроль над узлами. Наш гость — Клод ДюПлесси, владелец и генеральный директор Duplessis Ingénierie.

Камера сместилась.

ДюПлесси появился в кадре спокойный и безупречный — улыбка, уверенность, ровный голос человека, который привык быть правым заранее.

Лозен говорил о рынке: о контроле, о рисках, о том, как один участок или одна доля могут остановить трассу. ДюПлесси охотно подхватывал — даже чуть снисходительно, будто объяснял миру очевидные вещи.

Видимо почувствовав, что ДюПлесси расслабился, Лозен наконец спросил:

— Месье ДюПлесси, «Нептун» называли контрактом, который логично должен был оказаться у вас. Почему он ушёл другому?

ДюПлесси изменился в лице, было видно, что он не ожидал этого вопроса. У Анжелики по ту сторону экрана быстро заколотилось сердце.

Она поймала себя на том, что перестала моргать.

ДюПлесси выдержал паузу — короткую, но слишком заметную для человека, привыкшего держать темп. Потом улыбнулся, будто пауза была задумана режиссурой.

— Вы затронули больную для меня тему, Антуан, — произнёс он ровно. — «Нептун» не ушёл другому. Он ушёл туда, где смогли обеспечить узлы. Землю. Коридоры. Доступ. Без этого контракт — бумага. А бумаги, как вы знаете, горят быстро.

Анжелика ощутила, как у неё похолодели пальцы. Он говорил теми же словами, которыми когда-то объяснял рынок Жоффрей — только без его спокойствия, без благородной усталости. У Дюплесси за аккуратными формулировками слышалась злость.

Лозен не отступил, но и не стал давить. Он просто уточнил — как будто для зрителей, которые впервые слышат, что узлы вообще могут решать судьбы миллиардов.

— То есть вас обошли на земле? — уточнил он.

— Меня обошли на возможности работать честно, — ответил ДюПлесси. — Когда ключевой участок становится рычагом, конкуренция превращается в игру на выживание.

Анжелика услышала в этих словах не аргумент, а укол. Недоступным. Она вспомнила, когда Жоффрей объяснял ей, почему без доли в земельной компании она даже своим участком не сможет распоряжаться.

Лозен кивнул, будто соглашаясь: да, рынок такой. И этим кивком он окончательно усыпил бдительность гостя.

— В таких историях решают не эмоции. Решают документы. Цифры. Доступ к ним.
Он слегка наклонился вперёд.
— И вот тут появляется Бернар Андижос. Не как ваш сотрудник — как человек, который держал финансовую картину и внутреннюю переписку в команде Пейрака. После его смерти рынок вдруг начал шептать, что “всё это” — про «Нептун», землю и чужие рычаги. И рядом с этим шёпотом всплыло ваше имя.

Имя прозвучало так буднично, что Анжелика на секунду не поверила. А потом почувствовала, как у неё внутри всё сжалось — как от резкого холода на вдохе.

Дюплесси улыбнулся — но улыбка стала тоньше.

— Рынок любит шептать, — отрезал он. — Особенно когда кому-то выгодно сделать из меня персонажа.

— Тогда вопрос простой, — сказал Лозен так буднично, будто спрашивал о погоде. — В первые сутки после смерти Андижоса вы запускали у себя антикризисный контур? Юристы, PR, внутренняя безопасность — чтобы закрыть репутационные риски?

ДюПлесси пожал плечами.

— Разумеется. Когда вас пытаются увязать с чужой трагедией, вы фиксируете контур. Это нормальная практика. Комплаенс.

— “Фиксируете контур” — это что в переводе на человеческий? — уточнил Лозен.

Дюплесси ответил слишком уверенно — как человек, который привык отдавать короткие распоряжения:

— Проверяем коммуникации, закрываем доступы, собираем корпоративные устройства, чтобы не было утечек и “самодеятельности”. Всё.

— То есть вы боялись утечки, — спокойно сказал Лозен. — Не убийцы. Не истины. Утечки.

— Я боялся хаоса, — холодно ответил Дюплесси. — А хаос на таком рынке — это смерть контракта.

Лозен кивнул, выдержал паузу и задал следующий вопрос мягко, почти деликатно:

— Бернар мог стать источником этой утечки? Не напрямую — через то, что он держал у себя: цифры, письма, модели, переписки. Вы хотели понять, что у него было на руках?

Гость усмехнулся.

— Я хотел, чтобы эта история замолчала, — сказал он ровно.
И тут же, будто почувствовав, что слово прозвучало слишком двусмысленно, добавил:
— В публичном поле. Чтобы перестали спекулировать на смерти человека.