Анжелика. Новая история (фанфик Анжелика - маркиза ангелов)

Глава 35

«Вероломство — это оружие тех, кто знает, что в честной борьбе им не победить».

Неизвестный автор

Возвратившись в камеру после суда, Жоффрей повалился на узкую тюремную койку, пытаясь переварить произошедшее. Не имея юридического образования, он тем не менее своим гибким, аналитическим умом ясно понимал суть случившегося. А случилось самое настоящее предательство. Архиепископ Тулузы, знавший его много лет и, как казалось Жоффрею, относившийся к нему с уважением, вместо того чтобы разобраться в деле, прислал своего доверенного посланника. Тот же, не моргнув глазом, говорил вещи, не имевшие ничего общего с действительностью.

«Может и Беше заодно с ДюПлесси? Ришар… что ж, про бумаги он солгал, это можно было ожидать. Но эти выдуманные угрозы… Уму непостижимо, как можно так бесстыже лгать в зале суда. Ясно одно — у него не было выбора. Кто-то взял его на крючок, и взял крепко».

А суд… Суд просто отказался назначить экспертизу, слепо доверившись словам этого «свидетеля». Таково было французское правосудие, лицемерное и податливое.

Жоффрей тяжело вздохнул, сел на койке и обхватил голову руками. В висках гудело. Невыносимо было не отсутствие комфорта — трудностей он никогда не боялся. Его душило чувство беспомощности и мысль, что всю тяжесть проблем он взвалил на плечи Анжелики, своего зеленоглазого ангела. Она не заслужила этих переживаний и тревог. Она, носящая в себе его сына.

Он вскочил и зашагал по камере, ступая резко и отрывисто.

«Дурак! Почему не послушал Бернара? Он предлагал прижать ДюПлесси и Ришара к стенке сразу, а я выжидал, боялся ошибиться в выборе врага. И что в итоге? Жена вынуждена видеть и слышать всю эту грязь…»

Его сердце сжалось при воспоминании о словах Карменситы, брошенных ею сегодня в зале: «Мы продолжали встречаться и после его брака». Лживая дрянь! Лишь бы Анжелика не поверила.

* * *

Дегре вошел в комнату для свиданий. Его взгляд, беглый и профессиональный, скользнул по знакомым стенам, зарешеченному окну, стулу напротив. Он отодвинул стул, поставил портфель на стол и тяжело опустился. Усталость проступала в каждом движении, но глаза оставались острыми, как у хищной птицы.

— Судья вчера был под давлением, — начал он без предисловий, опустив голос, несмотря на гарантированное отсутствие прослушки. — Давление тонкое, но читаемое: процесс должен идти гладко в русле обвинения. Наш запрос по ДюПлесси они приняли как нежелательную, но неизбежную занозу.

Жоффрей сидел прямо, руки лежали на столе, сцепленные в замок. Беспомощность, терзавшая его накануне, была спрятана глубоко внутри, под слоем стального самообладания.

— Когда нужно вершить суд по делу, в котором заинтересован сам президент Франции… — с горькой усмешкой произнес Жоффрей, — давление неимоверное. Не хотел бы я быть на месте «нашего» судьи.

Он пытался шутить, но непереносимая усталость и нервное напряжение читались в каждой черте его лица. Взяв со стола карандаш, он с силой разломил его пополам.

— Да, судье сейчас не позавидуешь, — согласился Дегре. — Тем более что этот председатель суда славится справедливостью. Для нас это плюс.

Жоффрей посмотрел на него с легким вызовом:
— Дегре, мы с вами оба понимаем, что оправдательного приговора не будет. Вопрос лишь в сроке. Но вы вчера отработали блестяще. Я благодарен.

— Вы рано опускаете руки. Впереди — допрос ДюПлесси. И помните, решение будут принимать присяжные, а не суд единолично. Хотя Ришар и мадемуазель Розен сегодня заставили меня понервничать. Они вылепили из вас в глазах присяжных образ циничного манипулятора и ловеласа. Для женщин в коллегии — это яд.

— С Карменситой всё ясно, — отрезал Жоффрей, и его взгляд стал холодным и острым, как клинок. — Она солгала. Передайте Анжелике мои слова — с того мгновения на яхте, где я увидел девушку с зелеными глазами и блокнотом, для меня не существовало других женщин. Никаких «продолжающихся отношений». Это был театр обиженного тщеславия. И точка.

Дегре кивнул, делая пометку не в блокноте, а скорее для себя.

— Напрасно волнуетесь, месье. Она не поверила. Ей было неприятно из-за публичного унижения, но в вас она не сомневалась. Передам. Слово в слово.

Он отложил ручку, сконцентрировавшись.
— Теперь Ришар. Его история с угрозами — опасный новый виток. Они пытаются слепить из коммерческого преступления нечто с оттенком насилия. Мы должны разрушить его как свидетеля.

— Его не подкупили вчера, — сказал Жоффрей, и его аналитический ум, отточенный годами, заработал в привычном режиме. — Его взяли на крючок давно. Около двух лет назад у него были проблемы: ипотека, кредиты — голос на миг дрогнул, - он просил у меня в долг. Я дал, без процентов, на семью. Потом от его же жены узнал, что деньги до семьи не дошли. Она, рыдая, призналась, что ее муж — игрок. Я был в ярости, хотел уволить его, но… трое детей. Жена умоляла дать последний шанс. Я простил долг. Мне даже показалось, он завязал. Снова стал доверять серьезные проекты. Должен признать - он талантливый специалист. Но денег больше не давал. Видимо, он нашел другой источник. Вот и приманка. Сначала помощь, потом — мелкая услуга. Теперь — полное порабощение. Он лжет, потому что иначе его уничтожат.

Дегре прищурился, мысленно проигрывая ходы.
— Цифровые следы есть у всего. Крупные транши, погашения долгов через третьих лиц… Банковская тайна — не железный занавес. По судебному запросу…