Апельсинка для Рыжего

Глава 3. Матвей

- Придурок! – кричит на сбитого тот, что пытался выстрелить в меня. – Уходим!

Все прыгают в машину и быстро сматываются. Только свист колес слышен где-то вдалеке.

- Ты в порядке?! – кидаюсь к ребенку, который с ужасом в глазах выбежал ко мне из колонны.

Хватаю девчушку на руки, желая осмотреть ее, но не успеваю ничего сделать.

- Стоять!

Метрах в тридцати появляется толпа народа. Неужели здесь кто-то все-таки был?

Эти козлы заманили меня на удаленный от входа участок. Здесь не то что людей, скорее всего, здесь даже камеры не снимают. Типичная слепая зона. Чтобы сделать быстро свое дело и все. Скорее всего, меня бы пришили тут, а потом вывезли в багажнике, чтобы скинуть куда-нибудь в овраг. А может и так оставили. Подумаешь… Всего-то человек безработный убит…

- Отпусти ребенка, извращенец! – кричит полицейский.

Двое в форме полицейских, один пузатый в форме охранника. Девочка-подросток в куртке розового цвета и с соответствующим рюкзаком за спиной. Сразу видно, что курьер. И непонятная дама. Почему непонятная? А это из тех женщин, на которую если взглянешь, не поймешь, сколько ей лет. Издалека двадцать пять, вблизи – сто двадцать пять.

- А кто такой изра.., - начинает бубнить девчушка, смотря на меня внимательно, - раздащен…

И вот сейчас я понимаю, что в полной заднице…

- Э, Э, харэ! – практически кричу, готовый выбросить ребенка, причем натурально. – Не надо на меня…

- Стоять! – кричат оба полицейских, наставив на меня стволы, когда я ставил ребенка на ноги.

- Да стою я, - поднимаю руки вверх на всякий случай, - стою!

- Ксюша! – выныривает из-за полицейских подросток в розовой куртке. – Иди сюда, деточка моя!

Но девочка по имени Ксюша даже не трогается с места. Скорее наоборот.

- Неа, - встает она передо мной. – Я его спасу! – поднимает правую руку вверх, чуть ли не в нацистском приветствии.

- Деточка, - пытаюсь задобрить ребенка. – Иди к сестре. Она же волнуется.

Рыжеволосая девчушка с улыбкой до ушей задирает голову, смотря на меня «в перевернутом состоянии».

- Это моя мааааама, - повествует дите. – Она хорошая, только бедная.

- Ага, - киваю только головой, не вдаваясь в подробности.

- Ксюшенька, деточка, - начинает улыбаться женщина непонятного возраста, стараясь присесть на корточки. – Иди сюда, солнышко.

- Нет, - сразу мотает головой в стороны ребенок. – К тебе не пойду! Ты плохая!

Женщина неопределенного возраста словно слезу пустила.

- Да что же ты такое говоришь? – вроде как плачет. – Это ты ее против меня настроила! – кидается словами на мать ребенка.

- Своими мозгами нужно думать! – парирует подросток-мать и просто бежит к нам, наплевав на крики полицейских.

- Стоять! – кричат они ей в спину, не собираясь убирать пистолеты. – Не подходите к нему! Он может быть опасен!

- Да отвалите вы! – выкрикивает, не оборачиваясь к ним лицом.

Хочет уже взять ребенка, да вот только:

- А ну стоять! – выкрикиваю громко и хватаю девчушку на руки.

На удивление ребенок совсем не пугается моего движения. Даже наоборот, девочка обнимает меня за шею своими тоненькими и теплыми ручками, отчего я готов разомлеть. Если бы не одно но…

- Ты чего творишь?! – останавливается мать-подросток в двух метрах от меня с вытаращенными глазами. – А ну быстро отпустил ребенка!

- Отпусти! – кричат и полицейские, пробежавшие немного вперед.

- Отпусти мою внучку, выродок! – слышу от женщины неопределенного возраста.

Теперь хоть понятно кто и кому приходится.

- Нифига, - отрезаю я. – Пока я не разберусь в вашей суматохе, фиг ребенка назад получите. Надо будет, брату прокурору позвоню.

Девочка рада, что так все интересно для нее получилось. Я в замешательстве, потому как брата прокурора у меня нет. Но мне нужно обелить свое честное имя, пока меня в педофилы окончательно не записали.

- Правильно! – радостно восклицает девочка, прижавшись своей щекой к моей.

Ох уж эти мимими… У меня аж коленки затряслись.

И только ошеломленные мать-подросток с бабушкой в комплекте с полицейскими, опустившими стволы, смотрят на нас двоих мимимишных и не знают, что делать дальше…