Апельсинка для Рыжего

Глава 5. Матвей

- Ксюшенька, отойди от дяди! – кричит женщина непонятного возраста.

В отделении полиции выяснилось, что это бабушка. И меня очень нервирует ее поведение. Насколько понял, здесь идет самая настоящая борьба за ребенка. Только пока непонятно, с кем. С матерью? Мелкого и худого подростка с длинными волосами в хвостике сложно назвать «матерью», конечно…

- Нет! – кричит ребенок, обхватив мою ногу и обнимая ее крепко-крепко.

- Что сидите?! – практически кричит представитель из органов опеки на мать ребенка. – Оторвите ребенка от мужчины!

- А вы не кричите тут! – вступается за «потерпевшую» сторону психолог от отделения полиции.

На подростка в розовой куртке больно смотреть. Девушка как сидела, так и сидит. Только нижняя губа трясется, показывая, что вот-вот начнется самая настоящая истерика.

И она началась…

- Ааааа! – начинает кричать мама девочки, чем заставила замолчать всех.

Включая ребенка.

- Не отдавайте нас иииииим! – в два шага преодолевает расстояние до меня белобрысая и с хвостиком, чтобы вцепиться мне в руку.

К такому я вообще готов не был.

Ксюша, как теперь я знаю, видя поведение своей матери, понимает все буквально. Она еще сильнее прижимается ко мне, впившись маленькими пальчиками мне в бедро. Так себе ощущение, скажу я вам. Но показывать, насколько мне больно нельзя. Она как раз впилась там, где не положено. Сейчас точно в маньяки запишут.

Несколько секунд и обе натурально рыдают. Одна на ноге, вторая, слава Богу, хоть на руке.

Бабушка ребенка, представитель органов опеки, психолог и два полицейских смотрят на нас во все глаза и не знают, что делать дальше. И только подросток, висящий у меня на руке, неожиданно поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза своими зареванными…

Не знаю, как ей это удалось, но она словно передала мне всю информацию сейчас. Во всяком случае брякнул дальше я следующее:

- Ну что ж.., - поджимаю губы, - видимо, придется обращаться к брату…

Поскольку телефон у меня еще не забрали, тянусь в карман за ним. Этого хватает, чтобы хоть кому-то из присутствующих проявить самообладание.

- А давайте не будем совершать поспешных действий! – вступается опять за ревущих психолог. – Мы же так психологические травмы нанесем этим двум девочкам!

Полицейские переглядываются между собой. Тот, что собирался уходить, быстро уходит. Сидящий за столом, составляющий протокол, хотел что-то крикнуть вдогонку, но не успел. Прекрасно. С ним одним – растерявшимся в данный момент – сговориться будет легче.

- И что вы предлагаете? – недовольно смотрит на психолога представитель органов опеки.

- Я предлагаю вам покинуть отделение полиции до выяснения всех обстоятельств, - говорит тучная женщина, которая явно недовольна надменностью своего оппонента.

- Да, - как-то нерешительно откликается бабушка ребенка. – Машенька, давай как-нибудь потом…

А вот и ответы на все вопросы… Машенька, значит…

Женщина из органов опеки тушуется, но поджав губы все же уходит. За ней тут же следует бабушка ребенка. С нами остается только психолог, которая сложив руки на животе, просто дожидается завершения представления.

- Заявление писать будете? – устало смотрит полицейский на мать ребенка, которая стала плакать тише.

Та выглядывает из-за меня, лишь не подпрыгивает, и быстро-быстро мотает головой в стороны.

Мне можно вроде и выдохнуть. Но я понимаю, что это еще не все.

- Тогда идите уже, - недовольно отворачивается полицейский, не собираясь проводить каких-то других следственных мероприятий.

Девчонки отлепляются от меня, шмыгая носом. Мама берет дочку за руку… а меня под руку…

Так и выходим все втроем из отделения в тесной связке.

- Вас до дома довести? – спрашиваю из вежливости, поскольку время позднее уже.

Обе кивают машинально головами.

На работу я все равно опоздал. Но у меня хороший администратор. Справится.

Сажаю всех в машину. Да, она все это время стояла возле отдела. Один из полицейских, когда увидел мой гелик, сразу же забрал у меня ключи. По ходу дела, ему просто захотелось прокатиться на крутой тачке.

Девчонки садятся в машину. Ребенок назад, подросток вперед.

Мне не особо это нравится, потому как я привык, когда меня от дороги никто не отвлекает. Я вообще машину воспринимаю своим местом уединения. Здесь я могу мыслить, решать, считать, просчитывать. Именно за рулем меня посещают самые эффективные с материальной точки зрения идеи.

Но сейчас я просто сажусь за руль, не обращая внимания ни на блондинку постарше, ни на рыженькую помладше.

Обе все еще шмыгают носами. Не истерят, и слава тебе Господи.

Отъезжаем от отдела полиции. Психолог выходит нас «проводить». По факту же женщина решила просто покурить на крылечке. При виде нее обе мои пассажирки опускают голову и смотрят в пол. Они все еще под впечатлением от произошедшего. Поэтому едем молча. Я не лезу с вопросами. Я даже не спрашиваю их адреса.

Сейчас нужно просто быстро отъехать от этого злосчастного здания.

Проехав два квартала, решаю все же спросить адрес. Возможно, я вообще еду в противоположном направлении, а времени катать их по городу у меня нет.

Только собираюсь открыть рот, как вдруг:

- Фуууух, - облегченно выдыхает позади сидящий ребенок.

Ее поддерживает мать. Она даже быстро вытирает слезы, которые все еще были на ее щеках.

- Я хорошо сыграла? – спрашивает ребенок мать, появившись между сиденьями.

- Отлично! – радостно отзывается подросток в розовой куртке. – Дай пять!

Бьются ладошками.

Я же просто ошалеваю от такого поворота событий и смотрю во все глаза на аферистку-мать.

- Что? – таращится и она на меня, обращаясь с претензией.