Апельсинка для Рыжего

Глава 12. Матвей

- И вот тут осталось, - подает последний на подпись документ Марат.

Быстро чиркаю ручкой. Мне нужно контролировать работу в зале. Сегодня важный бой. Определится участник финальной схватки. Не буду говорить, с кем… Вы, наверняка, все понимаете.

Да, я бываю высокомерным. Но только в делах, касающихся моей непосредственной основной деятельности. В остальном я вполне нормальный парень почти тридцати лет.

- Мммм.., - смотрю на экран телефона, когда он начинает просто кричать на весь кабинет. – Да, мама.

- Сынок, привет, - спокойным голосом приветствует меня основной мой родитель.

Почему основной? Да просто по тому, что он единственный, кого я знаю. Я не знаю своего отца. От слова совсем. Мама говорит, что он погиб, когда она была еще беременной мной. Вот только она не признается, как именно. Учитывая, что это были лихие девяностые…

- Как дела у тебя? – продолжает мама, когда не слышит от меня приветствия, свойственное вежливым людям.

- Нормально, - хмуро отвеваю.

- У тебя ничего не случилось? Предчувствие нехорошее какое-то…

По голосу матери понимаю, что она всерьез обеспокоена моей судьбой. Вот только мне это не нужно. Во-первых, я вполне себе взрослый парень. Во-вторых, а о во-вторых, говорить не будем…

- Все в порядке, мам, - продолжаю разговор также хмуро.

Не люблю беседы с матерью. Я понимаю, что она переживает. Понимаю, что я ее единственный сын. Понимаю, что живет на чужбине и ей это не по душе.

Но в то же время я прекрасно помню, что уехала заграницу она, послушав своего мужа. Что мне звонит, пока он спит или отсутствует дома. Помню, как молчала. Когда этот мужик пытался из меня мужика сделать, хлестав каждый вечер ремнем. Иногда придумывал причину. А когда ее не было, говорил, что «для профилактики»…

- Точно? – опять спрашивает обеспокоенным голосом.

- Точно, - я даже отворачиваюсь, когда разговариваю с ней.

Вот только непонятно, от кого именно отворачиваюсь. Ощущение, что от самого себя. От того гнетущего чувства, что не могу никак простить. Забыть.

А надо бы.

Столько лет прошло. Этот хлюпик, когда я стал подростком, по стеночке дома передвигался. Особенно, когда я стал заниматься спортом. Борьбой. Боксом.

Мама говорила, что я весь в отца. Такой же горячий, если меня в действительности разозлить. С виду спокойный и грозный, но в душе настоящая доброта. Впрочем, наверное, это так…

Невольно вспоминаю вопли работников кухни:

- Лиза! Лиза, давай быстрее! Лиза! Лиза!

И мелочь, быстро-быстро шевелящую руками в раковине, разбившую очередную тарелку.

- Матюш, - вкрадчиво обращается мама. – Мы с папой…

- Со Славой, - автоматически поправляю ее, делая это без лишней злости.

Злобы нет уже давно. Есть только гнетущее чувство досады.

- Да, - поправляется мама, осекшись. – С дядей Славой хотим приехать к тебе в гости. Можно?

- Конечно, мам, - также автоматически отвечаю, - о чем могут быть разговоры.

- Очень хорошо, что ты так реагируешь, - у матери словно камень с души падает. – А ты не мог бы…

- Я куплю вам билеты для вылета на следующей неделе, - понимаю ее намеки. – Нормально будет?

- Да, конечно! – мама говорит гораздо громче, что наводит на мысль об отсутствии этого слюнтяя дома. – Вот и дядя Слава рад будущей встрече с тобой!

А нет… Он дома. Странно.

- Передавай ему привет, - отвечаю машинально, но сам аж прищуриваюсь, осмысливая происходящее.

Это что значит? Мама звонит мне открыто?

Может… я зря наговариваю на человека?

Прощаюсь с матерью на обычной, как всегда, весьма нерадостной ноте. Точнее так – для меня все совсем печально. Она же рада, что скоро встретит сына.

Выхожу в зал, когда уже все бои закончились. Победитель определен. Я и не сомневался в нем. Даже ждал.

Борюсь с желанием зайти на кухню. Через час от начала рабочей ночи Лиза была уже в полуобмороке. Но я и не обещал ей ванильного неба. Суровая реальность такова, что за деньги нужно пахать. Ну или ввязываться в левые схемы, связанные с криминалом и риском. Вот как у меня вчера…

Мда. Да я ее дочь теперь должен удочерить. Если бы не эта девчушка, лежал бы сейчас… в лучшем случае, в «дереве». В худшем…

- Матвей Иванович, - обращается ко мне Марат, когда разошлись последние гости и сотрудники, - ну я пошел? Новенькая вышла зал мыть. Я ей все объяснил. Справится. Вася поможет если что.

- Хорошо, - киваю устало головой, сидя в кресле своего кабинета.

Выждав десять минут, иду и я в зал. Понятие «Вася поможет» - весьма себе подозрительное и неприятное. Я знаю, как наш охранник Вася помогает девушкам. Невольно дергаю носом в приступе проявления брезгливости.

В зале достаточное освещение, чтобы уборщице убрать зал за всеми. Вот только все как было на местах, так и стоит. Даже стулья еще не перевернуты и не закинуты сиденьем на стол.

Где-то внутри возникают неприятные картинки. Не понятно как, но все же сохраняю спокойствие и не начинаю метаться по огромной площади в поисках обоих.

- Матвей Иванович? – смотрит Вася удивленно. – Вы еще здесь? А я хотел служебный вход закрыть уже.

- Все ушли? – спрашиваю строго.

- Да, - кивает Вася.

- А новенькая где?

Вася кивает в дальний угол, не говоря ни слова.

Иду в этот дальний угол. Вижу желтый яркий жилет под лестницей на второй этаж в приват комнаты. Подхожу тихо. Кажется, что Лиза спит.

Но нет.

- Ты чего тут делаешь? – спрашиваю после очередного всхлипа девушки.

Лиза поворачивает свое зареванное лицо.

- А ты чего не дома? – задает вопрос в ответ.

Присаживаюсь возле нее на корточки. Лиза сидит прямо на полу, подтянув к себе ноги и обхватив колени руками. Возле нее ведро с водой. Прямо на полу лежит швабра.

- Тяжело? – спрашиваю, прекрасно зная ответ.

- Ага, - кивает головой, всхлипывая еще раз.

- Лучшего я тебе предложить не могу, - пожимаю плечами, поскольку мне действительно досадно.