Апельсиновое счастье

-8-

- Знаешь, я вижу, что хочешь сбежать. Мне горько от того, что это из-за меня. Я бы очень хотел продлить твое хорошее настроение. Не уходи! Будем делать, что захочешь, только не уходи! – нотки мольбы в его голосе звучат для меня словно раскат грома. В голосе такого мужчины никогда не звучит просьба или мольба, по крайней мере, не в такой интонации. Такого просто не бывает. Этот мужчина предводитель, властелин, столп мира.

Как просто он читает мои мысли, я вздрагиваю, потому что совершенно этого не ожидала. Так чувствовать меня мог только Ник.

Смущение и неловкость затапливают меня до краев. Последние полчаса я улыбалась, как могла. Я не оглядывалась по сторонам, чтобы не показать, как мне все надоело. Но он прочитал мое желание смыться, словно я произнесла его вслух. Да, я уже некоторое время томилась и скучала, но старательно делала вид, что мне интересно.

Лизка была радостной и оживленно разговаривала с Сердаром. Жизнь Лизы не очень гладко складывалась в последний год. В нашем возрасте пройти через развод - тяжелое испытание, да еще и состоявшийся из-за предательства любимого человека. Измена отравляет душу, выжигает личность изнутри хуже огня. Ей пришлось тоже несладко в этот год, не только мне. Я и на курорт согласилась ехать больше из-за нее, чем из-за себя.

Поэтому я давала подруге возможность слегка оторваться и развеяться, хотя мне уже надоели эти восточные разговоры. Как лукум – красивый со множеством вкусов, но прилипчивый! Взяла сладость в рот и уже думаешь, как ее побыстрее проглотить и не остаться без пломб или вообще без зубов, так надежно рахат-лукум склеивает все во рту.

Лиза с Сердаром, держась за руки, прошмыгнули в сад. Подруга только и успела помахать мне рукой. Хорошо, что вообще вспомнила обо мне.

Весь словесный мед напрягал, казалось, что мою бдительность сознательно усыпляют. И как только я расслаблюсь, произойдет что-то плохое и гадкое.

- Ахмет-бэй! Я правильно Вас называю?

- Просто Ахмет для тебя!

- Хорошо, спасибо! Давайте будем откровенны. Я не любитель такого времяпровождения и эти разговоры нервируют.

- Я готов говорить на любую тему, интересующую тебя!

- Очень хорошо, прекрасно! Но это никак не связано с Вами. Я просто закрытый человек. Мне некомфортно, и я устала. Хочу вернуться в номер и лечь спать.

- Красавица моя! Я готов на все!

Да, что ж ты такой приставучий! Знаю я, чего ты добиваешься! Я же стара уже для этих приключений! Этот пень озабоченный достал! Ведь седина уже в волосах, наверно. Хотя на этих светлых волосах она незаметна. И все туда же!

- Ахмет-бэй!

- Ахмет! Я настаиваю!

Терпение лопнуло, буду резать правду-матку!

- Я иду в номер!

- Я провожу!

- Одна иду! Пущу в номер только Лизу! Без кавалера! Если Вы еще раз появитесь, пожалуюсь на ресепшен на Ваши домогательства!

- Мне жаль! Я очень расстроен!

- Мне тоже жаль! Я хотела поблагодарить Вас за билеты и прекрасный вечер, а Вы все хорошее испортили своей навязчивостью! Прощайте!

От избытка чувств разворачиваюсь слишком резко, и каблук проскальзывает по мрамору. Я совсем забыла, что надела каблуки гигантской высоты, и они тут же мстят мне, не прощая такого небрежного отношения. Словно в плохом кино, я теряю равновесие, всплескиваю руками, пытаюсь балансировать, но ничего не помогает. В довершение ко всем нелепостям голеностопный сустав не выдерживает, и нога подламывается с высоты шпильки. Резкая боль пронзает меня от пятки до макушки.

Все, я падаю, сейчас мое лицо поздоровается с полом! Зажмуриваюсь и судорожно пытаюсь сгруппироваться в падении. Но крепкая рука прерывает полет, подхватывая меня за талию. Рука действительно сильная, уверенная, как и ее обладатель, и со сверхбыстрой реакцией. Она тянет меня вверх, я распрямляюсь и встаю на ноги. Все происходит молниеносно. Устойчивое положение возращено, но некоторое время стою, зажмурившись, жду, пока боль утихнет и пройдет испуг, не решаюсь открыть глаза.

- Дэрья!

Он, как и его друг Сердар, произносит имя на восточный манер, придавая необычное звучание гласной в первом слоге.

- С тобой все в порядке?

Прикладываю руку к груди, где бешено колотится сердце. Медленно выдыхаю и открываю глаза. Натыкаюсь на серьезный взгляд встревоженных карих глаз.

- Спасибо, Ахмет! Я испугалась.

- Я тоже, - выдох облегчения, рассказывает мне о спутнике больше, чем все многочисленные слова.

Надо же и Ахмет-бэй может чувствовать, как обычный нормальный человек. Нехитрое «я тоже» звучит гораздо искреннее без всяких восточных витиеватостей, и сразу веришь, действительно мужчина перепугался, что упаду. Простая человеческая эмоция, нормальная реакция на ситуацию и, да, давно уже за меня никто не волновался, кроме сына. Все эти факторы внезапно что-то открывают в моей душе, словно старая заржавевшая дверь поддается и распахивается настежь.