Апельсиновое счастье

-9-

И я начинаю смеяться, сначала немного нервно, а потом – громко и заливисто. Ахмет смотрит, подняв в удивлении брови, я силой воли пытаюсь затормозить, но получается плохо. Поэтому сквозь смех я поясняю.

- Я была уверена, что Вы скажете, что-то вроде: "Я никогда не позволю тебе упасть, Рахат-лукум моего сердца! Я всегда поймаю тебя, Цветок моей души! Я буду всю жизнь носить тебя на руках, Жизнь моя!"

Смеюсь уже легко и непринужденно, жестикулируя, и периодически прижимаю руки к сердцу, иллюстрируя слова. Недоумение на лице Ахмета, сменяется живой эмоцией, и он негромко, но искренне смеется.

В этот момент он теряет облик тираннозавра, и в нем проглядывает что-то настоящее, человечное, понятное мне.

- Интересное у тебя представление о восточных мужчинах!

- Я понимаю, что это стереотип, но ничего не могу поделать! – а сама смотрю, смотрю на него и воспринимаю его глубже, сильнее, чутче, и вижу перед собой другого человека. Того, кто прячется под толстой и жесткой оболочкой. Пожалуй, я была к нему несправедлива, была слишком насторожена и поэтому не могла разглядеть его настоящего – того, кто может смеяться, быть внимательным и заботливым просто так, а не с целью заманить жертву в капкан, ну, или в постель.

Я делаю пару шагов и со стоном замираю. Как русалочке - при каждом шаге больно!

- Дэрья, присядь на минутку, приди в себя. Где болит? - Ахмет подводит хромоногую меня к ближайшему диванчику. Время позднее в лобби отеля никого нет, кроме сонного молодого человека за стойкой ресепшена.

Я сажусь, Ахмет присаживается рядышком. Я стараюсь выровнять дыхание, сбившееся от боли, постепенно прихожу в чувство. Смотрю на столик, что так удобно стоит перед нами, и слова вылетают сами собой. Честно, я не собиралась ничего говорить!

- Я бы с удовольствием выпила кофе, жаль, что все закрыто.

- Я принесу. Какой ты любишь? – кроме как желанием произвести впечатление, я не могу объяснить, зачем Ахмет обещает невозможное.

- Я предпочитаю латте, капучино люблю чуть меньше. Но сейчас я согласилась бы на любой кофе, - ладно, пусть попробует, я подключаюсь к игре.

- С сахаром?

- Нет, без сахара, классический, без топпинга, без корицы, с обычным молоком. Если можно, то пенку посыпать какао, - я ни на что не рассчитываю, время слишком позднее. И уж тем более я не думаю, что мои заморочки, как я люблю пить кофе, смогут быть воплощены в жизнь. Мужчины в большинстве своем невнимательны к мелочам, самое большее, он принесет мне кофе без сахара.

Провожаю взглядом Ахмета, он подходит к ресепшену и о чем-то беседует с дежурным администратором.

Потом он возвращается с пустыми руками. Что и следовало ожидать! Я не расстраиваюсь. Вытягиваю ноги, чтобы расслабить. На каблуках я хожу редко, естественно, ноги гудят, пальцы болят, теперь еще сустав дергает и ноет. Босоножки разношены по ноге, но если еще немножко похожу в них, то и мозоли появятся.

- Сними их, - Ахмет наклоняется, сам расстегивает и стягивает обувь с ног.

- Что ты делаешь? – пытаюсь начать возмущаться, когда босоножки отбрасываются на пол, а мои ноги оказываются у мужчины на коленях.

- Я знаю, как в таких колодках болят ноги, а ты еще одну из них подвернула. Пусть ножки отдохнут, - успокаивающим тоном, убаюкивая мою бдительность, приговаривает он, и пока я не сбежала, поглаживает по голеням и ступням, словно приручая.

- Ахмет, тебе нужно домой возвращаться. Поздно уже, - пытаюсь свернуть наши посиделки.

- Во-первых, ты хотела кофе, и я никуда не уйду, пока мы не насладимся напитком. Во-вторых, я тоже живу в этом отеле, мне никуда не надо ехать. И в-третьих, прекрати дергать ногами, их я не отпущу. Это моя награда. Это самое малое, что я могу получить. В свой номер ты не пустишь, это я усвоил. Я мог бы пригласить тебя к себе, но понимаю, что ты откажешься. Поэтому эти ножки побудут пока у меня в гостях, если уж их хозяйка не соглашается.

И он проделывает с ногами ту же штуку, что и на кинофестивале с моей рукой. Пока я пытаюсь вытянуть ноги из ловушки, он крепко их держит, не давая сбежать.

Сражение с Ахметом внезапно прерывается появлением самого настоящего доктора с чемоданчиком и в белом халате. Он заговаривает с Ахметом на местном языке. Я ничего не понимаю, кроме периодически повторяющихся чок, эвет и йок (очень, да и нет).