Апельсиновое счастье

-20-

Я смотрю на звезды, и они больше не кажутся мне волшебными. Это равнодушные камни, жестокие и слепые! Иначе, не понятно, почему они не увидели, что мне нужен был только Никита, только он, только его я любила! Но теперь ничто не может изменить ход прошедших событий. Как ни желай! Кричи, молись, делай, что угодно! Ничего не вернуть назад!

Окружающий мир словно в тумане, холодно, темно и страшно.

Горло сдавило так, что я не могу говорить, я дрожу в ознобе, в глазах темнеет, в ушах звенит. Надо мной склонился Ахмет, а я даже не заметила, когда он появился. Я вижу тревогу в его глазах, он что-то говорит, я не вслушиваюсь, не хочу воспринимать речь. Дениз протягивает стакан воды, тоже хмурится и пытается поговорить, но мне все равно.

- Я должна вас покинуть, - встаю и нетвердой походкой бреду к туалету.

- Дорогая, я провожу, - Ахмет тревожится, милый и заботливый. Но это ничего не меняет. Я уже приняла решение, оно импульсивное, но на мой взгляд единственно возможное.

- Не стоит, я сама, - стараюсь не говорить ничего лишнего, чтобы не пришлось врать, что ж поделать, мой следующий поступок будет непорядочный и отвратительный. Сил притворяться, что все хорошо, нет, а по-другому – с объяснениями, я просто не выдержу.

Ахмет доводит до дверей дамской комнаты, возвращается за стол и садится так, чтобы наблюдать за выходом из коридорчика, где расположен туалет. Я смотрю на него, машу рукой и скрываюсь за углом, инсценируя, что зашла в дверь. Но сама остаюсь в коридорчике, отсюда меня не видно, жду возможности сбежать. И она, возможность, не заставляет себя ждать. Напротив туалета расположен служебный вход. Официант с подносом грязной посуды пытается войти в него, прошмыгнув мимо.

- Help! I need to leave quietly. Is there an emergency exit? (Помогите! Мне нужно незаметно уйти. Там есть запасной выход?) - спрашиваю и протягиваю ему деньги. Он не понимает.

- Hilfe, bitte! Ich will gehen. Ausweg? (Помогите, пожалуйста! Я хочу уйти. Выход?) – простите мне мой французский, то есть немецкий. В школе я неплохо его знала, а сейчас смогла составить какие-то рваные жалкие предложения, да еще и без артикля. Ну, не помню я, что там должно быть: дер, ди, дас, а может айне (нем. артикли: der, die, das, eine…). Но парень понимает, он берет купюру и молча машет рукой в открытую дверь. Мы проходим через кухню и выходим с противоположной стороны. Ловлю такси и мчусь в отель.

В номере быстро кидаю вещи в чемодан, как попало, мелкую ерунду и сувениры просто оставляю.

На ресепшене уже кидаются ко мне, показывая, где стоит такси, которое я попросила вызвать, чтобы довезли до аэропорта. У меня цейтнот, билет на регулярный рейс покупаю прямо в такси, разоряясь на дорогущий мобильный интернет. Самолет через два часа, могу опоздать, но я все же рискну. Увидеть Ахмета еще раз не в моих силах. Звоню Лизе, она с Сердаром.

- Лизок, я срочно улетаю.

- Дашка, что случилось?

- Страшного ничего. Но Ахмету не говори, что я улетаю, по крайней мере в течение двух часов, до двадцати двух тридцати, потом можешь сказать, я уже буду в воздухе.

- За что ты так с ним? Что он натворил?

- Не поверишь, ровным счетом ничего! Я виновата, но не перед ним, перед Никитой.

- Дарья, не неси чушь! Это же бред!

- Сердару ни слова! Потом все расскажу.

- Всего два дня осталось. Зачем все так портить? Ого! Не поверишь, твой Ахмет звонит Сердару!

- Молчи, прошу тебя, никому ни слова! Все пока! Дома увидимся!

- Вот ты коза! Я тебе дома устрою! Счастливо долететь! Пока!

Полет проходит как в тумане. Домой добираюсь на такси в пять утра.

Миньке даже не звоню, время неурочное, не хочу его баламутить. А то еще примчался бы за мной в аэропорт.

С тех пор, как он получил в пользование нашу машину «Сардинку», как мы ее прозвали из-за серебристого цвета и удлиненного корпуса, сын только и ищет повод, чтобы на ней покататься. Всех друзей уже возил по делу и просто так, а меня – так вообще бесчисленное количество раз. Готов везти даже в магазин в соседнем дворе, но на это я не соглашаюсь.

Пусть выспится, ему еще на работу сегодня идти. Живем мы в разных квартирах, я его не потревожу приездом. Он меня все равно не ожидает сейчас, я же только через два дня должна была нарисоваться на горизонте. Сама спокойно добралась, теперь поплачу вдосталь, соберу нервы в кучку, тогда и позвоню сыночку.

Приняв то ли душ пополам со слезами, то ли слезы напополам с душем, с полным ощущением, что душ состоял из одних слез, заваливаюсь в кровать. Выплакав ведро влаги в подушку, незаметно для себя уплываю в сон.