Апельсиновое счастье

-35-

Кикимор, смоля сигарету на ступеньках крыльца нашей компании, посмотрел лукаво и подколол с ехидцей: - А что арабский шейх сегодня не приехал?

Кто бы знал, как мне надоело сдерживать себя, и я кинула в ответ: - Вечером приедет непременно! А вообще, представители этого народа обижаются, когда их называют арабами, эта народность принадлежит к тюркской группе.

Начальник поперхнулся дымом.

Когда только вернулась из отпуска, и находясь в меланхолии, от нечего делать я зашла в личный брокерский кабинет на общеизвестной торговой платформе. Сначала я не поверила своим глазам, потом пересчитала нули на своем счете. Пересчитала еще раз, пересчитала еще несколько раз. Это количество нулей после значащих цифр никак не укладывалось в голове. Поверить в это было трудно. И я не верила, возможно, это ошибка, сбой, глюк. Сейчас я закрою личный кабинет, зайду через несколько дней, а там, конечно же, совсем другие цифры, на порядок ниже.

Но если это правда, то теперь я могла не работать. Мне стало страшно, если я брошу работать, как я стану жить. Когда человек работает каждый день, начиная с окончания школы, ему трудно представить, как организовать свою жизнь без работы. Ведь не работать для него равносильно понятию ничем не заниматься. Сузится круг общения, и вообще можно помереть со скуки.

Дня через два я осторожно открыла свой кабинет. Осторожно означало, что я десять раз проверяла логин, потом столько же раз – пароль. Сомневалась, нажимать ли вход. И в конце концов вошла. Число на счету осталось таким же большим. И оно немного изменилось, снова подросло. Не так сильно, но все равно поднялось вверх.

Может для кого-то это и не очень много, но мне, имеющей на счету чуть больше миллиона рублей два года назад, и гордившейся тем, что имею такой неплохой денежный задел, число, увеличившееся случайным образом на порядок, это виделось огромной кучей денег. Хоть деньги и были вложены в акции, не было никакой гарантии роста, без контроля все могло наоборот сгореть, и сейчас у меня могло быть в десять раз меньше или вообще ничего. Ноль, дырка от бублика.

Я снова закрыла кабинет, предварительно продав все акции и оставив на счету только денежные средства, переведя их в разные валюты.

О наличии таких средств я решила не думать, а как распорядиться ими решить позднее, когда смогу спокойно осознать, что мое финансовое положение дает мне свободу действий для изменения стиля и ритма жизни.

Поэтому, когда мой начальник начал меня подкалывать, ожидая, что я покорно приму его насмешки, в мозгу вдруг вспыхнула мысль, что мне совсем не обязательно терпеть его закидоны.

Я отогнала эту, еще пару недель назад крамольную, мысль. За работу! Именно работа была одним из факторов, спасших меня от глубокой депрессии. Я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

К концу дня мне позвонили Минька с вопросом, не надо ли забрать, Ахмет с сообщением, что страшно занят, но он может прислать за мной машину, водитель, когда подъехать. Я от всех отмахнулась и помчалась к Лизе.

У Лизы отпуск длинный, не то, что у меня. Она раздумывала, куда поехать сейчас. Но без дочки никакой отдых не был нужен. Подруга грустила и предавалась унынию. Будь здесь Сердар, все было бы иначе.

- Лиз, давай сами наймем адвоката и подадим в суд на пересмотр опеки и условий проживания ребенка, - действие помогает преодолевать чувство вины. Если бы я не позвонила Сердару, Ахмет бы не приревновал и не сделал неправильных выводов. А значит, не поссорился с Сердаром. Сердар приехал бы и уже предпринял бы какие-нибудь шаги и упреждающие меры.

- Нет, я так уже делала. Нужен реально крутой адвокат по семейным делам.

- Лиз, а те ужасы, что ты рассказывала про Илью, правда?

- Ох, Дашка! Правда! Правдивее не бывает!

- Я не могу представить, что Илья поднимал на тебя руку. Он же мягкий и нежный всегда с тобой был!

- Ага! Особенно нежен он был после того, как долго и мучительно издевался, когда это было особенно унизительно и больно.

- А я всегда на него умилялась, даже Никитке как-то пару раз претензии предъявляла, - всхлипываю, глаза на мокром месте, не могу без слез это слушать, а как представлю, так вообще еле сдерживаю рыдания.

- Нет, вначале сразу после свадьбы он действительно был ласковый и внимательный. Но постепенно он стал меняться, я даже не сразу уловила, потому что тоже люблю секс пожестче. Но в моих понятиях это просто резкие интенсивные движения, ласки более грубые и скорость при этом для меня важна. Мы пришли к этому опытным путем, так нам легче завестись, ощущения острее и глубже. И мне этого достаточно. А Илья пошел дальше. Начал читать про БДСМ. Стал встречаться в каком-то клубе с единомышленниками. Какое-то обучение проходил. Потом на мне тренировался, обучал. А я знаешь, если по попе шлепает, могу потерпеть и даже завожусь при небольшой боли, но стоит перейти грань, у меня болевой порог низкий, все! У меня всякое желание пропадает. Илья старался придерживаться моих возможностей, но потом стал причинять мне боль все сильнее и сильнее. Надеялся, что я привыкну. А я наоборот, чувствовала отторжение с каждым разом все больше и больше. Короче, не смогла привыкнуть. Я стала отказываться. Он настаивал, потом стал заставлять, и в конце перестал спрашивать, просто делал, что хотел. От Кристинки кое-как удавалось скрывать, но мы все ближе подходили к тому, что она сама догадается. И я уже просто тряслась и рыдала, когда он только начинал что-то делать. Он даже увозил меня в специальный загородный дом. Там большой участок земли, вокруг никого нет. И подвал есть, где звукоизоляция. Я выла, когда боль переходила не то что болевой порог, а становилась невыносимой. Стала отключаться, падала в обморок. В последний раз Илья сказал, что не мог долго привести меня в себя, я была в отключке так долго, он подумал, что я не очнусь уже. Он испугался. Все-таки он любил меня когда-то. Мы перестали заниматься сексом, а потом твой Никита умер. Илья развелся так быстро, что ты едва успела похоронить мужа. Мне кажется, что свидетельство неверности и развод он устроил из-за тебя.