Апельсиновое счастье

-39-

Решаю разрядить немного обстановку, Ахмета в очередной раз занесло на повороте, поэтому думаю добавить чуточку игры в наше общение.

- Я тоже немного планирую свою жизнь и хочу внести ясность в наши взаимоотношения. Хочу попробовать твою систему наказаний! Свою претензию я высказала насчет себя и твоей доченьки. Отсюда вывод, ты наказан!

- И как же? – Ахмет пытается выпрямить уголки губ, но они предательски подрагивают и загибаются. Он такой солидный и властный, но не может сдержать улыбку, в глазах прыгают чертики, и светится радостное ожидание.

- Я все вижу, рано радуешься! – строгим голосом пытаюсь призвать его к порядку.

- Считаю, в качестве наказания ты должен показывать самые яркие и запоминающиеся фотографии Лале в течение трех дней. К этому ты должен рассказать три случая из жизни дочки, которые вызывают гордость у тебя, и три случая, в каких ты считаешь, что она поступила плохо.

- Обязательно, Дэрья! – Ахмет хватает меня за талию и, оторвав от земли, водружает на детскую карусель, что стоит в нашем дворе с незапамятных времен. Раскручивает этот детский снаряд веселья и кружит меня словно ребенка.

Я хохочу, у меня есть время подумать, пока кружусь. Чувствую, что наши беседы ведут нас по верному пути. Так мы сможем лучше узнать друг друга. Он уже почти замуж меня взял без спросу, а мы даже и незнакомы со многими аспектами наших жизней. Когда карусель останавливается, я поставлена на ноги, мир слегка накреняется периодически. Приходится держаться за Ахмета, чтобы не встретиться ненароком с асфальтом.

- Моя претензия о твоем побеге сегодня тоже не дает мне покоя, поэтому ты, милая Дэрья, тоже будешь наказана.

- О! Я так и знала, что просто это не закончится, - мир слегка кружится, я все еще не пришла в себя. Думаю, Ахмет не случайно выбрал именно этот момент, пока я за себя не отвечаю, по крайней мере, не полностью.

- Дэрья, ты должна будешь целую неделю будить меня поцелуем и желать доброго утра.

- Но, Ахмет! Это невозможно, как я смогу тебя разбудить, если ты так далеко живешь? Как я попаду к тебе утром?

- Подумай! Нет ничего невозможного!

- А! По телефону!

- Нет, исключено! Только глядя в глаза!

- По видеосвязи можно!

- Нет! Только находясь близко, чтобы я мог дотронуться до тебя! И ты забываешь про поцелуй!

- Ахмет! Это слишком мучительно, мне придется вставать в несусветную рань, чтобы ехать к тебе на такси!

- Нет! Я такого не допущу! Требую свой утренний поцелуй от выспавшейся женщины в хорошем настроении!

- Но как же тогда?

- Дэрья, это наказание за серьезную провинность! Поэтому отвертеться не получится! Тебе придется ночевать со мной целую неделю! – он говорит это с серьезным лицом, но честно, я же слышу, что интонация срывается, и проскакивают радостные лукавые нотки. Еще в первое наше полноценное продолжительное общение я заметила, что он склонен к незамутненному мальчишескому дурачеству и плутовству.

- Ах, ты пройдоха! – я обнимаю Ахмета и смеюсь, прижимаясь к груди там, где живет и бьется его сердце.

Когда мы поднялись в квартиру, Ахмет, совершенно не стесняясь, обошел всё жилище, словно риелтор или придирчивый покупатель.

- Она такая маленькая! – с удивлением произнес инспектор недвижимости.

- Дорогой, я живу одна! – всплескиваю руками. Я понимаю, что по его восточным меркам моя двухкомнатная квартира маловата, но он бы знал наши цены на жилье. Люди вынуждены уезжать из Москвы в подмосковные города, чтобы улучшить жилищные условия.

Затем мы пьем кофе, приготовленный в кофеварке. Вкусный! Я сварила Ахмету его любимый эспрессо, а себе, конечно, латте. Все как мы любим.

Сидим на кухонном диванчике, он с теплотой и гордостью показывает мне фотографии Лале. Рассказывает со вкусом о дочке, уже перевыполнил план по исполнению назначенного мной наказания. У него такое обилие фотографий, и не только дочери. Дениз, тетя, дядя, двоюродная сестра, троюродные братья, еще сестры, племянницы, внучатые племянники и племянницы. От обилия родственников у меня случился переизбыток информации.

- Ахмет, я больше не могу, - откинулась на диванчике.

- Спать ляжем? – он нежно ведет ладонью по руке вверх. Я замираю, так приятно, мурашки бегут по предплечью и разбегаются дальше по телу. Что со мной делает одно только прикосновение Ахмета! Я вся вспыхиваю, загораюсь изнутри. Когда рука добирается до лица, то нежно гладит меня по щеке. Вдруг эта своенравная рука внезапно охватывает затылок и притягивает мое лицо к лицу мужчины. Мои губы встречаются с его губами. Они уже знакомы, привычным движением Ахмет прикусывает мою нижнюю губу, скоро я так с этим сроднюсь, что поцелуй без укуса для меня будет не поцелуй. Но сейчас укус легкий ласковый, словно приветствие. Потом губы перестают церемониться и впиваются жестче в мои. Я тоже скучала по этим мягким на ощупь, но таким властным и необузданным губам. И поэтому не теряю времени даром, наши языки сплетаются между собой, потом начинается своеобразный танец, нежные поглаживания и упорные исследования, мы даем друг другу попробовать все, что хочется. На излете дыхания мы нехотя отрываемся друг от друга.

- Ляжем, - дрожащим от возбуждения голосом я еле выдавливаю слова.

- Где? Показывай, - Ахмет смешной, большая удобная кровать в маленькой комнате. В гостиной стоит угловой диван, если его разложить, то пяток человек, ну ладно четверо поместятся, зато анатомического матраса там нет.

Нет! Мы с комфортом пойдем спать на кровать или, может, не спать, по крайней мере, не сразу, не сразу.