Апельсиновое счастье

-15-

Утром позвонила редактор Алёна и стала расспрашивать о том, как продвигается написание книги. А я, честно сказать, за всеми волнениями, съёмками, развлечениями слегка застопорилась. Я писала, но мало и несвязанными отрывками. Пришлось сознаться и пообещать, что ускорюсь. Отослала на электронку готовое. Алёна сказала, что не так я и замедлилась. График не нарушен, но нет запаса текста, лучше писать впрок, так надёжнее. Вдруг форс-мажор, а у меня в загашнике будет, что предъявить. Я пообещала. Интересно, как остальные писатели пишут? Только я недисциплинированная, или все такие?

Поэтому молодёжь уехала на съёмки без нас с Ахметом. Я срочно исправлялась, строча текст и связывая воедино разрозненные сцены, а Ахмет ушёл в комнату, которую мы обозначили, как рабочий кабинет.

Застряла на одном месте, всё переписывала сцену, никак не могла совладать с героями. Я пыталась повернуть их к любовному роману, а они упорно съезжали своими поступками в детектив. Замучилась, терзая клавиатуру ноута. Может, пусть немного поиграют в сыщиков? Что в этом плохого? Ну не может героиня с порога начать целоваться, все допрос норовит устроить, и даже мои попытки вставить в ее обличительную речь вежливые слова, слабо помогают вернуться на путь истинной любви. В отчаянии, мне хочется, чтобы пришел кто-нибудь и из пулемета стал стрелять в окно, где маются главные герои, но конечно я этого не допущу.

Я погрузилась в их разборки так глубоко, что шлепнувшаяся перед носом стопка бумаги напугала меня. Я, подпрыгнув, едва не свалилась со стула. От испуга заколотилось сердце. Листки веером разлетелись, часть упала на пол. Вглядевшись, поняла, что это фотографии. Илья, муж Лизы, снят со спины. Он прижал к стене кого-то и похоже целует. Еще присмотревшись, осознаю, что это я притиснута к стене родного дома. Запечатлен момент, когда я встретила Илью перед отъездом сюда. В тот вечер я хлестала его пощечинами именно за этот поцелуй. Только как я луплю мужчину по щекам фотографий нет, но зато поцелуй, когда никак не могла освободиться от тяжелого словно медведь бывшего мужа подруги, снят во всей красе.

- Ты можешь мне сказать, что это?! – поднимаю глаза на Ахмета. Он стоит с застывшим лицом, нет ни возмущения, ни гнева. Но в глаза смотреть страшно, там разверзлась бездна. Сейчас я упаду в нее, и никогда не выберусь. Он не вспомнит обо мне после моего падения. Я на самом краю.

- Ахмет, в последний вечер перед отъездом я встретила Илью, мужа Лизы. Он признался мне в любви и пытался поцеловать.

- Только пытался? – зарычал мой ревнивец.

Как верно, что лучшая защита — это нападение!

Меня затапливает злость¸ она переполняет меня, и я начинаю рычать в ответ.

- А тот, кто прислал тебе это, не прислал, то как я угощаю пощечинами этого нахала?! Ты веришь, что я с удовольствием целуюсь с человеком, который избивал Лизу, угрожал ей, своей дочке и мне в этот же момент?! Ты думаешь, что можно влюбиться в тебя, и тут же со всей страстью изменять тебе с тем, кто стал противен из-за своих поступков. Судиться с ним и с удовольствием заниматься сексом?! Да? Да?! Да!!! Скажи!

- Но он целует тебя! – беснуется Ахмет.

- Я. Ничего. Не могла. Сделать! Он! Сильнее! – произношу каждое слово отдельно, - Он поцеловал меня насильно!

Кричу от ярости! Мне обидно, что я не смогла справиться с человеком, которого перестала уважать. Женщины, в современном мире мы хотим быть равными с мужчинами, и даже верим в то, что обладаем одинаковыми правами. Но физически мы никогда не сравняемся с сильным полом. И худшие представители мужского рода этим пользуются. Кричу и бешусь от страха! Ахмет мне не поверит! В силу своего восточного менталитета, из-за ревности и еще не знаю чего… А если так, то это конец! Мне тоже не пережить постоянного недоверия в паре. Я не хочу, чтобы все закончилось, но сейчас почти бессильна что-то изменить.

Ахмет, вся надежда на тебя, твою мудрость, умение справиться со своими инстинктами, эмоциями, умение включать разум и просчитывать мотивы поступков людей. Почувствуй, пойми, что двигало человеком, ввергнувшим нас с эту ссору. Спаси нас, Ахмет!

Он нацеливает на меня страшный черный взгляд. И у него ведь не темные глаза, но сейчас они темнее тьмы. Он стоит неподвижно, сложив на груди руки, смотрит и молчит. Он закрылся от меня, а ещё у меня впечатление, что он держит руки вместе, чтобы не ударить меня. Только ходят желваки, и пульсирует на шее жилка. Кошмар длится и длится, время остановилось.

Затем Ахмет разворачивается и уходит.

Идут дни, один, второй, третий! Отчаяние не покидает меня все три дня. Я в шоке, в ступоре. Еле жива, хочу завернуться в одеяло и ничего не делать. Но в этом климате в одеяле долго не пролежишь, этот метод не работает. К тому же Лале постоянно меня тормошит. Она что-то почувствовала!

Я сказала молодёжи, что Ахмет уехал по работе, и никто ничего не заподозрил. Они продолжают ездить на съёмки, возвращаются оживлённые и радостные. Одна Лале не отходит от меня ни на шаг.

Мы ходим с ней гулять, она купается. Я делаю минимальное количество движений, на пляже сижу в тени на шезлонге, не раздеваясь. Я ощущаю себя ходячей куклой, больше ни на что негодной. Лале почти плачет, пытаясь меня расшевелить, но понимает, что не может меня вернуть к жизни. Я отвечаю на вопросы, стараюсь вести себя как обычно, но не могу проявлять никаких чувств и эмоций, потому что потеряю хрупкое равновесие.